Чтение онлайн

– Самоубийство русского Артура, – вздохнув, проговорил Звонарев, прислушиваясь к перекатному грохоту взрывов.

Около девяти часов утра со стороны Белого Волка вышли на буксире «Севастополь» и «Отважный». Затем на них раздалось несколько взрывов. Появились облачка дыма, и два последних корабля артурской эскадры медленно погрузились в морскую пучину.

Покончив с Электрическим Утесом, солдаты разошлись по соседним батареям и в город. Звонарев направился в Управление артиллерии. Еще издали, подходя к городу, он увидел, что там идет погром. Солдаты разбивали магазины, лавки, частные квартиры, поджигали еще уцелевшие дома, – «чтобы япошке не досталось», как объясняли они. Стрелки и матросы бросались на проходивших мимо офицеров.

– Теперь все равны – генералы, офицеры и солдаты. Все пленные! – кричали солдаты.

– Продали нас генералы вместе с Артуром! Проходите, ваше благородие, а то и по шеям получить можете, – подлетели к остановившемуся Звонареву два пьяных стрелка.

– За что же? – спокойно спросил прапорщик.

– На нашей теперь улице праздник! Раньше нас били, а теперь мы, – объяснил один из них.

– Брось, не видишь, их благородие раненые, да и видали мы их не раз на втором форту, – остановил другой стрелок. – Идите, ваше благородие, к себе домой, да лучше там и сидите, – посоветовал он.

Добравшись до квартиры Белых, Звонарев рассказал об этом приключении Варе.

– Никуда я тебя больше не пущу, пока в городе не наведут порядок, – решительно проговорила девушка.

Второй день в доме Стесселя шла кутерьма. Беспрестанно приходили и уходили офицеры, штатские, полиция и даже китайцы, чтобы получить подтверждение о предстоящей капитуляции. Вера Алексеевна поспешно укладывалась. Человек десять солдат сколачивали ящики, наполняли их доверху различным скарбом и забивали. Гора их росла с каждым часом. Генеральша не собиралась что-либо бросать в Артуре.

В закрытом кабинете у Стесселя собрались его ближайшие друзья и помощники: Никитин, Фок, полковники Савицкий, Гайдурин и другие приверженцы генерала.

Начавшиеся в городе беспорядки сильно напугали Стесселя и его компанию. Полковник Савицкий, который вздумал увещевать солдат, едва не был избит и спасся тем, что спрятался в частной квартире. Фок также пытался восстановить порядок, и только седина спасла его от побоев. В доме генерал-адъютанта нашли убежище еще несколько офицеров, особенно ненавистных солдатам.

Проведав об этом, стрелки и артиллеристы двинулись к дому генерал-адъютанта. По телефону была поспешно вызвана единственная в Артуре кавалерийская часть – сотня забайкальских казаков под командованием есаула Концевича. Она поспела как раз вовремя, чтобы преградить путь толпе. Началась перебранка между солдатами и казаками, грозившая перейти в потасовку. Концевич осторожно доложил генералу, что и его люди не вполне надежны.

– Пошли Ноги просьбу немедленно ввести в город японские войска для прекращения беспорядков, – предложила Вера Алексеевна, с ужасом глядя на огромное пожарище в городе.

С наступлением темноты ротмистр Водяга под охраной взвода казаков поскакал с личным письмом Стесселя в ставку японского командующего армией. Ноги не замедлил прийти на помощь «храброму оборонителю», как он величал в своем ответе Стесселя.

Вскоре рота японцев с примкнутыми штыками, в фуражках с желтыми околышами, в суконных шинелях с меховыми воротниками, плотным кольцом окружила дом генерал-адъютанта, сменив казаков и артиллеристов.

Японские патрули направились в город и тут при свете пожара хватали и десятками расстреливали героических защитников Артура. В то же время Стессель с женой и своими приспешниками поднимали бокалы в честь японского императора и генерала Ноги.

Как только стало известно, что порядок в городе восстановлен, Варя отправилась на поиски Борейко в район Большого Орлиного Гнезда. По телефону с Утеса были вызваны Блохин и Родионов, и они втроем двинулись пешком на гору. Утесовцы успели еще засветло осмотреть как самое Орлиное Гнездо, так и все вокруг него. Поиски не увенчались успехом. Среди японцев нашлись говорящие по-русски. От них Варя узнала, что еще накануне около Гнезда был подобран в бессознательном состоянии тяжелораненый русский офицер. «Шипка большой, мы таких еще не видали, на нем не было целого места, а он все еще дышал», – пояснили японцы.

– Не иначе, Ведмедь! – обрадовались артиллеристы.

– Завтра же постараюсь навести справки у японцев через Балашова, – решила Варя.

Окрыленные надеждой, утесовцы направились домой.

– Пойду Вамензона убивать, – сообщил Блохин фейерверкеру, тряхнув своей трофейной винтовкой.

– Охота тебе марать об него руки, – спокойно проговорил Родионов.

– Если его не убить, то он и дальше будет тиранить солдат. – И Блохин ушел.

На батарее номер двадцать два, которой командовал капитан Вамензон, горели подожженные солдатами деревянные казармы. Капитан торопливо укладывал в чемодан наиболее ценные вещи, когда его внимание привлек шум на дворе. Взглянув в окно, Вамензон увидел толпу вооруженных солдат, впереди которой шел Блохин. Капитан понял, что настал час расплаты за все его издевательства над солдатами. Бросив все, он поспешно выбежал на задний двор и спрятался в отхожем месте.

Солдаты ворвались в квартиру. Они заглядывали под кровати, открывали шкафы, осмотрели чердак, но нигде не могли обнаружить капитана.

– Зон, где ты, растакой сын?! – взывал Блохин, тыча штыком во все укромные места, но нигде никого не было. – Куда же он мог деваться? Не вылетел же в трубу на помеле, – недоумевал солдат.

Выйдя во двор, Блохин решил заглянуть в уборную. Как только капитан увидел его в щель, он быстро поднял доски стульчака и спрыгнул в нечистоты, погрузившись в них по самое горло. Шаги приближались. Вамензон судорожно прижимался в самый угол, стараясь спрятаться возможно лучше. Открылась дверь, и в то же мгновенье, набрав побольше воздуху, капитан нырнул. Блохин заглянул в дырку.

– Нет его, проклятого, и тут. Аида дальше! – скомандовал он солдатам.

Капитан тотчас вынырнул на поверхность.

– Погодите же у меня, мерзавцы? Заставлю я вас сторицей заплатить за это купанье… – Когда солдаты ушли, он начал выбираться из выгребной ямы.

Все перебив и переломав на квартире Вамензона, солдаты подожгли дом и долго любовались, как огонь уничтожал жилище ненавистного им командира.

– «По моему ходатайству государь император разрешил желающим господам офицерам дать японским властям подписку о неучастии в этой войне и вернуться в Россию», – громко прочитал Белый Звонареву только что полученную телефонограмму. – Как вы на это смотрите, молодой человек?

– Ни один порядочный офицер не оставит своих солдат и не вернется в Россию, – твердо ответил прапорщик.

– Сереженька, дай я тебя поцелую за это! – порывисто кинулась к жениху Варя. – Мне очень хочется, чтобы ты остался со мной, но это будет нехорошо по отношению к солдатам.

Белый ласково посмотрел на дочь.

– Из тебя выйдет со временем, когда ты подрастешь и войдешь в разум, неплохая жена, – проговорил он. – Вопрос идти или не идти в плен будет обсуждаться сегодня вечером на общегарнизонном собрании офицеров. Мы с вами сейчас и отправимся туда.