Чтение онлайн

В темном, загрязненном помещении собрания они застали уже более сотни офицеров всех частей артурского гарнизона стрелков, артиллеристов, саперов, казачьей сотни и различных штабов. В зале и столовой красовались длинные столы под белоснежными скатертями.

Вскоре прибыл Стессель в сопровождении Фока и Никитина.

– Господа офицеры! – скомандовал Белый.

Все вытянулись. Отдав общий поклон и пожав руки генералам и полковникам, Стессель прошел к концу стола.

– Прошу занять места, – зычным командирским голосом проговорил он.

Офицеры задвигали стульями, рассаживаясь по чинам – генералы около Стесселя, за ними полковники и так далее. Звонарев поместился в конце последнего стола, вместе с врачами и чиновниками.

– В последний раз мы собрались дружной артурской семьей, – поднялся с места Стессель. – Многих мы недосчитываемся в своих поредевших рядах. Одни лежат в госпиталях, другие пали геройской смертью на поле брани. Прошу почтить их память вставанием.

Все поднялись и несколько мгновений молчаливо стояли.

– Истощение всех средств обороны, массовые болезни среди гарнизона сделали невозможным дальнейшее сопротивление, и я вошел в переговоры о капитуляции. Полковник Рейс сообщил мне из Шуйшиина, где велись переговоры, что условия ее вполне почетны. Нижние чины идут в плен, господам же офицерам предоставляется возможность вернуться в Россию. Им также сохранено право на ношение оружия, на денщиков и определенное количество вещей. Государь император разрешил господам офицерам по своему усмотрению идти либо в плен, либо возвращаться на родину. Нам следует теперь побеседовать на эту тему. Я лично, конечно, возвращаюсь в Россию вместе со своим начальником штаба полковником Рейсом для непосредственного доклада его величеству о всех обстоятельствах артурской обороны. Кто желает высказаться, прошу не стесняться, – закончил Стессель.

– Позвольте мне, – с кавказским акцентом проговорил полковник Тахателов, приглаживая рукой свою пышную полуседую шевелюру. – Мы все, как один человек, должны разделить участь наших солдат и вместе с ними идти в плен. Как мы будем потом смотреть им в глаза, если в настоящую трудную минуту бросим их на произвол судьбы? Я иду в плен и считаю, что все здоровые и легкораненые офицеры должны сделать то же самое.

Затем шумно поднялся со своего места Вамензон. Он успел привести себя в порядок после вынужденного купанья.

– В течение всей осады мы делили с нижними чинами все невзгоды и лишения. А как они нам отплатили за это? Оскорблениями, угрозами и даже нападениями, чему мы были свидетелями вчера и сегодня в городе. Что может быть общего между мною и этими, извините за выражение, скотами, которые понимают лишь матерную брань и зуботычины? Нет, господа, я считаю: ничто нас не связывает с этой бандой неблагодарных животных, и, конечно, отправляюсь в Россию.

– Правильно! Нечего связывать свою судьбу с этим хамьем, – раздались голоса.

– Таким офицерам, как вы, капитан, не место в армии, – вскочил полковник Мехмандаров. – Вы позорите нашу среду!

– Прошу, ваше превосходительство, оградить меня от оскорблений, – весь красный от злобы, обратился Вамензон к Стесселю.

– Побольше спокойствия, господа! Полковник Мехмандаров, призываю вас к порядку.

Начались горячие споры, мнения офицеров разделились. Часть поддерживала Вамензона, остальные – Мехмандарова.

– Каково твое мнение, Василий Федорович? – спросил Стессель, обернувшись к Белому.

– Я перестал бы уважать себя, если бы вернулся до окончания войны в Россию, – коротко бросил генерал.

Сидящие поблизости офицеры зааплодировали. Стессель сердито фыркнул и отвернулся.

Было довольно поздно, когда собрание закрылось, не придя ни к какому определенному решению. Раздраженный Белый вместе с Звонаревым уехали домой.

– Анатоль, я велела перевезти к нам все ценные вещи из артурского казначейства, – сообщила мужу Вера Алексеевна. – У нас они будут целее.

– И прекрасно сделала, – одобрил Стессель. – Там ведь их что-то на восемьсот тысяч рублей.

– Я думаю, что мы можем их вывезти из Артура вместе со своими вещами. Японцы не посмеют осматривать твой багаж. Только смотри, Ачатоль, не проболтайся кому-нибудь об этом, – предупредила генеральша.

– Буду нем, как могила, – понимающе кивнул головой генерал-адъютант.

– Папочка, мы с Сережей хотим пожениться, – вошла в кабинет отца Варя.

– Нашла время глупостями заниматься, – сердито буркнул генерал. – Ты еще слишком молода, подождешь, пока выйдет замуж Катя, а Звонарев вернется из плена.

– Но, папочка… – начала было Варя.

– Никаких но. Сказано нельзя, значит, нельзя! – повысил голос Белый.

Разобиженная девушка поспешила выйти и направилась к жениху поделиться своим горем.

– Василий Федорович, конечно, прав, придется подождать, когда кончится война, – вздохнул прапорщик.

– Значит, ты меня совсем не любишь? – вспыхнула

Варя и хотела уйти.

Звонареву пришлось долго успокаивать ее.

В этот вечер Варя рано отправилась в свою комнату и тотчас улеглась в постель, но заснуть не могла. Она была сильно озабочена. Предстояла продолжительная разлука с любимым человеком. Она долго обдумывала, как добиться согласия родителей на немедленную свадьбу, пока наконец, приняв решение, не соскочила на пол и вышла в коридор. С минуту она постояла у двери родительской спальни. Убедившись, что отец с матерью спят, девушка, с минуту поколебавшись, с сильно бьющимся сердцем на цыпочках подошла к комнате Звонарева и бесшумно проскользнула в нее…

Утром она тормошила заспавшегося Звонарева:

– Вставай, вставай. Папа тебя уже ждет в кабинете.

– А? Что? – протирал глаза Звонарев. – Зачем я понадобился Василию Федоровичу?

– Как зачем? Я рассказала маме, что, ты теперь совсем мой… – И девушка несколько раз поцеловала его…

Через несколько минут прапорщик уже сидел перед Белым.

– Я хотел поговорить с вами… Мы с Варей хотели… Разрешите нам с Варей пожениться, – наконец выдавил он из себя.

Генерал с напускной суровостью посмотрел на него и проговорил:

– Рано ей еще замуж; но коль скоро у вас зашло так далеко, то делать нечего. Фоминична! – окликнул он жену, поднимаясь с места.

Варя, которая подслушала у дверей, прошмыгнула в комнату и встала рядом с Звонаревым. Белый с женой по очереди благословили иконой молодую чету.

– Ну, теперь надо двигаться в Управление, – промолвил генерал.

– Он, папа, еще чай не пил, – потащила Варя за рукав в столовую Звонарева. – Я уже все обдумала, – затараторила она, наливая жениху чай. – Тахателов будет посаженым отцом, Мария Петровна – посаженой матерью. Оля и Леля – подружки, а Стах и Сойманов – шафера, Вася же понесет впереди икону.