Чтение онлайн

Необходима только тепло. Поднесите провод к раскаленному предмету, следите и ждите выстрела. Вам не нужен спусковой крючок, не нужен боек. Вы увидите, почему мы решили не стрелять одиночными. В буквальном смысле легче стрелять из такого пистолета с магазином, который вставлен в казенную часть (позднее, конечно, мы сделаем вращающиеся магазины или магазины на пружинах), чем заряжать патрон за патроном.

Мы сознательно выбрали для этой задачи техников с изобретательным умом, но без опыта в оружейном деле и конкретных представлений, из каких частей состоит современное ружье или револьвер. В процессе любого изобретения возникают проблемы, и способ решения этих проблем полностью определяет вид изобретения, когда его запустят в серийное производство. Пока решение технических проблем может быть не лучшим или даже совсем никудышным. Мы уже постепенно избавляемся от двух деталей пистолета, казавшихся неотъемлемыми – спускового крючка и бойка. Так что ружья и пистолеты, которые станут производными этих моделей, когда представится возможность производить их на заводах, будут существенно отличаться от современных типов вооружений. Таким же образом можно подходить и к прочим изобретениям. Например, простейший вид мотора – реактивный двигатель; так стоит ли возиться с цилиндрами, карбюраторами и свечой зажигания?

Еще одна замена ударного капсюля – фосфорная спичка, запечатанная в патроне. Она может вспыхнуть за счет трения казенной части. А почему капсюль должен находиться на конце патрона? Почему не наверху или спереди? Если капсюль находится спереди, хвост патрона может быть толще, чтобы поглощать отдачу, и всю конструкцию казенника можно упростить.

Вот прибывает сэр Уильям, его солдаты вооружены новейшими ружьями – с одиночными зарядами, ударными механизмами и дульной зарядкой. Губернатор устраивает банкет. Французский консул разражается резким холодным смехом.

– Я поднимаю бокал за блистательную победу храбрых англичан над парой сотен полуголодных оборванцев с кремневыми ружьями и мачете.

Сэр Уильям наступает на спаленные деревни, партизаны отходят. Теперь он загнал их в ловушку в горловине долины, за спиной – крутой спуск к морю, а там поджидает английский корабль. Шестьсот солдат и офицеров – офицеры верхом – вступают в долину «Долиною смерти, под шквалом картечи, отважные скачут шестьсот…»

Они беззаботны и уверены в победе, ведь их арсенал намного лучше старых ружей, которыми, как они считают, вооружены повстанцы. Когда на их головы обрушивается первый ливень гранат, полковой остряк выкрикивает:

– Мартышки кидаются кокосами…

«Метет от редута свинцовой метелью…»

Конь сэра Уильяма пятится и спасает жизнь всадника, когда прямо перед ним взрывается граната. Сэр Уильям поднимается, залитый конской кровью с головы до ног.

– РАЗБЕГАЙТЕСЬ… В УКРЫТИЯ…

А теперь открывают огонь пушки. Офицеры и солдаты разбегаются в слепом ужасе. Как и подобает английскому джентльмену, сэр Уильям вопит:

– СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ.

«Теперь уж и фланги огнем полыхают.

Чугунные чудища не отдыхают»

Те, у кого под задницей еще оставалась лошадь, умчались прочь. Прочие бежали, шли, ковыляли и ползли назад.

«Никто из атаки живым не вернулся…»

Двести двадцать три одуревших и контуженных воина добрались до базы… (Le Comte разражается резким холодным смехом).

Камера обходит панораму полей, а эстрадная мелодия времен Второй мировой войны играет медленно и печально…

Мы развесим портянки На линии Зигфрида Если она еще стоит…

Одри и Фишка в аэропорту Атланты. Одри – молодой муж с армейской стрижкой, Фишка – его беременная жена. Когда они идут на посадку в самолет на Майами, их узнают агенты ФБР, которым приказано взять их живыми.

– Вы двое, стоять…

Одри и Фишка несутся к самолету, агенты следом. Фишка извлекает своего «младенца» и швыряет через плечо. Из свертка струится газ. Нервно-паралитический газ. Преследователи спотыкаются и падают, а Одри и Фишка врываются в кабину пилотов…

– Взлетайте прямо отсюда…

Самолет взлетает, разбрызгивая нервный газ по аэропорту и улицам вокруг. Люди корчатся, испражняются и мочатся. Выпрыгивают легавые и тут же падают…

Когда самолет делает круг над полем, у Одри, точно у дурачка из фильма двадцатых годов, отваливается челюсть:

– Эй смотри-ка, тут одни мертвяки!

Снег на улицах… Одри кашляет. Впереди полицейский кордон, юнцы выстроены вдоль стены, рядом полицейские с обрезами. Одри, кашляя, выходит вперед и начинает палить из тридцать восьмого калибра с глушителем. Чпок чпок чпок… звук, точно вылетают пробки из бутылок с шампанским, но не так громко. Полицейские машины скрываются в переулках… Приходится укрыться в стрип-клубе… с мальчиками нужно по-особенному.

Девушка ухмыляется…

– Я поняла, что je n'sais quoi…

Она щелкает пальцами, и вылезают когти.

– Я ПОНЯЛА ЧТО Я НЕ ЗНАЮ ЧТО…

Насекомые клыки пробиваются сквозь ее лицо…

– Я ПОНЯЛА ЧТО БЫРРРГЫРРГЫРРЕ..

Публика несется к выходам, а жуткая черная вонь насекомой мутации заполняет зал. Полицейские сирены…. Одри и Фишка несутся по улице, путь им преграждают полицейские машины. Впереди глухая стена… Одри швыряет последнее яйцо, и стена становится прозрачной мембраной. Они просачиваются сквозь нее, а легавые мечутся и палят…

Песок на улицах… запах моря… ломбарды… Мы забегаем в «Обед Джо», и я осматриваюсь. 1930-1940… Воры, проститутки, наркоманы. Похоже, я и сам подсел. Заторчал на путешествиях во времени. Замечаю джанки, он подходит к столу.

– Мы уже встречались?

– Угу. – Я смотрю на него. У него все на лбу написано.

– Ищешь средство?

– Точно.

– Я знаю лепилу, он выпишет, но ему нужны бабки.

– Сколько?

– Тридцать четвертаков.

– А это не доктор Ван случайно?

– Ну да. Ты его знаешь?

– Не то что бы. Но кое-что слышал. Джанки явно успокаивается.

– Он не станет выписывать, если тебя не знает. Я не могу тебя к нему взять, сам понимаешь.

– Понимаю… Элен по-прежнему с ним?

– Ага. Она у него вышибала – на случай, если кто-то попытается выбить из него рецепт.

– Тоже известная личность.

– Пожалуй, что да. Смотри, если бабок нароешь, могу к нему смотаться прямо сейчас, а потом вернусь к тебе. Я покачал головой и улыбнулся…

– Пойду с тобой и подожду на улице. Но сперва надо найти комнату и забросить барахло. Он кивнул.

– Стремный тут район. По улицам лучше не шляться. –Он посмотрел на мой портфель, размышляя, что там внутри. Я встал.

– Встретимся здесь через полчаса.

Отель «Глобус» в переулке под американскими горками, не работающими, похоже, уже несколько лет. Старый китаец взял у нас деньги и выдал ключ. Комната точно такая, какую ожидаешь увидеть в подобном месте: двойная кровать, умывальник, шкаф, зеленые ставни. Мы припрятали пистолеты и патроны под ванну в общей ванной комнате. Под раковиной я обнаружил завернутые в коричневую бумагу инструменты джанки и вытряхнул засевшего внутри таракана. Давно тут лежат. Я запихнул сверток назад. Понадобится позже.