Чтение онлайн

Одри начинает – поначалу медленно, затем постепенно увеличивая скорость. Терпкий металлический привкус, эрекция, и потом такое ощущение, точно мясо слезает с костей со сладкой, похожей на зубную, болью. Потом картинки… он стоит на холме в Лос-Аламосе, и ветер сметает его со склона в потоке осенних листьев. Он оглядывается и видит на горе сидящих в вигвамах мальчиков… Он идет назад против ветра и ловит одного из падающих мальчишек, – дух, точно пчелка из «Дьявола и Дэниэла Уэбстера» (Рассказ Стивена Винсента Бене (1898-1943)).

Теперь он стоит на металлическом балконе. В тысяче футов под ним город с красными кирпичными домами, голубыми каналами и железной дорогой. Рядом на балконе Дэви Джонс. Они прыгают вместе и приземляются на дороге в Лос-Анджелесе. В бунгало происходит дикая оргия поц мелодию:

Разве негоже Содрать с себя кожу И в костях танцевать…

Голые люди танцуют, кружатся, плоть слетает с них серпантином:

Как услышишь ты маримбу Музыка начнет стонать Разве негоже Содрать с себя кожу И в костях танцевать…

Его отец показывает в ночном небе Бетельгейзе, крутящуюся в космосе за дрожащей Медведицей…. Холм над Лимой… он парит над пляжем, а голые мальчишки с розовыми гениталиями поворачиваются, смеются, глядя на него… отблески солнца на воде, пальмы, робкий едва слышный голос школьника…

– Конец – это вам не Южный бульвар на Сияющем полуострове.

Он лежит на пляже, тяжело дышит, рядом с ним Дэви Джонс. Антилы, 1845… Он оглядывается – там другие мальчи– Текст песни Эдгара Лесли.

ки. Слабые и истощенные, они едва шевелятся. Один подносит к губам кокосовый орех и пьет молоко. Теперь он на носилках… призрачный запах рвоты, больничная палата…

Через неделю мальчики поправляются, они лежат на пляже в своем островном раю…

– Я же сказал – пересидим…

– Да, нечего высовываться.

Старый Сержант: – Вы, молокососы, напоминаете мне старого еврея из анекдота… Тонет корабль и стюард стучит в каюту: «Господин Соломон… Судно тонет». «А нам то фто, это ведь не наше шудно».

Смотрите, вы сейчас в прошлом. Видите взлетную полосу, ведущую в настоящее?

– Но, Сержант, мы ведь меняем весь ход истории. Так сейчас не выйдет.

– У них в настоящем еще хватает атомных бомб, чтобы выбить нас из прошлого. Они скопили сотню лет, даже если нам удастся задушить Эйнштейна в колыбели, прежде чем он вытащит Моисея из тростников…

ДЕНЬ-ДЕНЬСКОЙРАБОТМЯ НАЖЕПЕЗНОЙДОГОГЕ Четверг, «Мария Челеста» 9, 1970 Сто лет назад мощеные улицы кончались здесь. Тут небольшой овраг и редкие деревья. Одри с Питером Уэббером – они могут подниматься на тридцать футов и летать над невысокими деревцами.

Одри возвращается в отцовский дом – большое квадратное здание на холме. На втором этаже – балкон. Он встречается с отцом в комнате на втором этаже, которую тот оборудовал под мастерскую; на стенах – несколько полотен, в основном – пейзажи. Одри рассказывает отцу, что научился летать. Отец печально произносит: «Нет у нас таких сил, сынок».

Они выходят на балкон. Солнце садится, и сумерки голубой пылью опускаются на долину, протянувшуюся до железной дороги на морском берегу. Медленно проплывают «Мария Челеста» и «Копенгаген». Проезжает поезд, свистит. В открытой кабине локомотива один негр-кочегар трахает другого в жопу На лице Одри вспыхивает улыбка, он машет поезду. Все это – немножко скрипучее и точно из папье-маше, но лучше его отец сделать не может.

Он словно отряхнул пальцы и я почувствовал как дождь маленьких камешков света посыпался мне на руку пробежал по телу мягким электрическим жаром. Часть подвала была отделена перегородкой. Он открыл дверь.

– Иногда я тут сплю.

Мои коньки на стене холодные потерянные мраморные шарики в комнате гвозди ки три ампулы морфия.

Повар-китаец нетороплив, стар и безучастен. Малыш из Фриско бледный и отчужденный.

15 октября 1972 г. По пути в ресторан «Энгус», когда мы шли по Сент-Джеймс-сквер, Джон Б. нашел крышку от бензобака, еще вонявшую бензином, и я вспомнил свой план отрывка из «Диких мальчиков», где Мертвый Ребенок убивает агента ЦРУ, отвинчивая крышку бензобака его машины – кусты вспыхивают по краям ухабистой дороги.

Это была маленькая комната, синий линолеум на полу, стены из сосновых досок, струганных и пропитанных олифой. Кровать с сосновой тумбочкой, стол, латунная лампа, книжки на сосновом стеллаже, встроенном в стену.. «Книга знаний», Стивенсон, «Моби Дик», номера «Удивительных историй» и «Странных сказок». Две картины на стене; одна, с волком, воющим на фоне зимнего пейзажа, называлась «Одинокий волк». На другой были сани, за которыми гонится волчья стая. В санях сидела женщина в шубе, слуга целился в волков из пистолета с длинным дулом, а кучер подгонял лошадей.

Тени под железнодорожным мостом горлицы воркующие вдалеке над ручейком яйцо взрывается распространяя неведомый запах который сжигает плоть до кости в порывах неба за окном цветов и мха.

– Вы уже познакомились с капитаном?

Развалившееся поместье в Мексике, горный оплот некогда влиятельного семейства Де Карсон. Дядюшка Матэ, семейный стрелок, приглашен к молодому дону.

– Займись беспокойной семьей Вестериори и можешь улыбнуться, когда она станет совершенно спокойной…

– Они должны выбросить женщину, – сказал я и прыгнул, потому что, кажется, это вылетело совершенно необдуманно.

– Они это сделают, если ты им скажешь. Ты лишь должен произнести слово.

Дядюшка Матэ улыбается.

Затхлый запах все резче красный приторный волосы на ветру живописный городок исчезает в синей тени булыжника напротив разрушенного двора Le Comte разражается резким холодным смехом.

Когда его родители умерли от скарлатины, Джерри Тайлер сбежал из дома, чтобы устроиться в цирк. Его подхватила толпа, и он увязался в потоке за каретой с рекламой: метатель ножей, швыряющий ножи в мальчика. Молодой мексиканец спрыгнул с подножки кареты. Ему было лет двадцать, в штанах и рубашке хаки и кожаных мокасинах.

– Ты что, спятил – разгуливать тут один?

Он подошел поближе, положил руки на плечи Джерри, оглядел его с ног до головы, понимающе улыбаясь. Джерри вспыхнул и почувствовал, что у него встает.

Мексиканец взглянул на его штаны с оттопыренной ширинкой.

– У тебя эта штука как медуза chico (Пацан). Нужна скорлупа. Aclentro (Входи).

– Выжившие усвоили этот простенький урок. Они могут пригодиться.

Он зажег керосиновую плитку. Потом раскурил благовония и опустил на окошке красную занавеску с розами. Повернулся, посмотрел на меня, и я почувствовал легкое покалывание в паху – у меня опять вставал.