Чтение онлайн

Я подошёл к столу, взял свой трофейный кинжал с костяной рукоятью и, аккуратно поддев лезвием верёвку, разрезал её. Крепкая бечёвка поддалась. Подушка мягко, с глухим «пуфф», упала на пол. Я поднял её и вернул на кровать — на своё законное место.

В дверь постучали. Я уже начал различать стуки: этот был быстрым, лёгким, почти танцующим — Милана. Я разрешил войти. Короткая, но напряжённая вылазка в столицу не то чтобы разожгла во мне аппетит. Скорее наоборот: вид и запах той таверны «Усталый Путник» могли надолго отбить любое желание есть. Но Милана… она была волшебницей. Её еда всегда оказывалась очень вкусной.

Служанка торопливо стала раскладывать на столе простую еду. Главным блюдом был густой, томлёный в печи суп в глубокой глиняной миске. Это был не борщ и не щи, а что-то своё, местное — с кусочками нежной говядины, луком и крупой. К нему — ломоть ржаного хлеба с хрустящей, подрумяненной корочкой и маслом, уже слегка подтаявшим от тепла хлеба. И отдельно, на маленькой тарелочке, лежали несколько маринованных огурчиков — хрустящих, кисло-сладких, идеальных для того, чтобы компенсировать жирность основного блюда.

В принципе, я посчитал свою вылазку успешной. Решил вопрос с Гильдией, закинул удочку мастеру Олдену. Ну а тот, я думаю, узнает всё, что можно, а может, и то, что нельзя. Сытый и довольный, я покинул комнату, отправляясь на портальную поляну. Ну а что — есть же портальные площади, а в баронстве — портальная поляна. Такой вот местный колорит.

Проходя через ворота, я кивнул дежурным, и ко мне, как по мановению волшебной палочки, присоединились двое стражников. Возможно, те же самые, а может, и другие — в их доспехах и шлемах я не особо различал лица. Я расслабленно дошёл до привычного места, даже не глядя по сторонам, потянул силу и открыл средний портал. Один из стражников, не дожидаясь команды, молча шагнул в мерцающую арку, чтобы проверить обстановку «на той стороне». Мне оставалось ждать.

Вскоре появилась первая телега, запряжённая небольшой, но крепкой лошадкой. А затем из портала буквально хлынула разномастная, уставшая, но довольная толпа селян. Шум, смех, окрики. Я снова невольно обратил внимание на пару осликов, которых вели под уздцы. Что-то в них было такое… мультяшное и умиротворяющее. Наверное, отголоски детства.

И вот ко мне, протискиваясь сквозь толпу, подошёл старшина каравана.

— Мастер Андрей! Всё в порядке. И ваш заказ выполнен.

Он снял с плеча холщовый мешок и, достав из него, передал мне сначала четыре знакомые, добротные кожаные сумки с ремнями. А затем — два небольших, но увесистых мешочка из плотной ткани. Я развязал один — внутри лежал отполированный до зеркального блеска шар из яшмы, размером с небольшое яблоко. Заглянул во второй — там был его брат-близнец. Идеальные заготовки для «Камней Возвращения».

— Сумки, как обычно. А шары… ювелир чуть не проклял меня, выполняя такую точность в размерах, но сделал. Говорит, работа тонкая. Вышло… — он сделал вид, что подсчитывает в уме, хотя сумму знал наизусть, — всё вместе на сто сорок семь оболов.

Я кивнул, не удивляясь. Качество требовало оплаты. Я засунул руку в бездонный карман, мысленно представив кошелёк с золотом и серебром, и выудил оттуда одну золотую крону и пять серебряных сиклей. Положил их в протянутую ладонь старшины.

— Бери оплату.

Его пальцы быстро сомкнулись над монетами. Он тут же, не сходя с места, отсчитал мне сдачу — десять оболов, аккуратно положив их мне в ладонь.

— Рассчитались, мастер. Всё чётко.

— Отлично. Спасибо.

14

Довольный быстрым и честным расчётом, я, уже предвкушая работу, поспешил обратно в свою комнату. Под мышкой — сумки, в руках — драгоценные мешочки с шарами. В голове уже выстраивались планы: сегодня нужно успеть изготовить все четыре новых пространственных сумки и, возможно, приступить к созданию следующего «Камня».

Вернувшись в свою комнату, я сразу приступил к подготовке. Первое — смешать состав. Клей, серебряный порошок. Однородная, сверкающая масса готова. Я положил первую сумку на стол, раскрыл трактат на нужной странице — уже скорее по привычке, чем по необходимости. Обмакнул тонкую кисть в состав, и… началось.

Рука с кистью действовала почти сама. Линии ложились на мягкую кожу уверенно, плавно, без прежней дрожи. Те руны, что ещё пару дней назад казались сложными, теперь выводились легко и точно. Говорят, профессионализм появляется, когда совершаешь действие тысячу раз. Но у меня, видимо, прорезался какой-то особый талант к начертанию. По ощущениям, сама вязь заняла от силы пятнадцать минут. Я дольше возился с подшиванием небольшого агата, стараясь сделать стежки незаметными и прочными. Затем — тонкая струйка силы, пропущенная через себя и влитая в серебряные линии. Готово.

Первую сумку я отложил и взялся за вторую. Азарт — вот что наполняло меня в этот момент. Я всегда отмечал за собой тягу к ускорению и оптимизации процессов. И здесь, кажется, произошло что-то подобное. Возможно, дело в более удобной позе за столом, в удачном расположении мисочки с составом, но вторая сумка пошла ещё быстрее. Рука будто набрала разгон. Сила, как послушный ручеёк, потекла по готовым каналам. Второй артефакт готов.

Третья сумка. Я уже не торопился, а наслаждался процессом. Тщательно выводя завитки, я наблюдал за красотой получающейся вязи. Да, старый магистр, автор трактата, был не только учёным, но и великим творцом. Сама вязь воспринималась теперь как изящное изобразительное искусство, воплощённое в серебре. Закончив начертание, я отложил кисть, взял иголку с ниткой — и вскоре третий артефакт занял своё место рядом с первыми двумя.

Четвёртая, последняя сумка. Здесь я уже почувствовал лёгкую усталость. Напряжение в кисти дало о себе знать, пальцы слегка онемели. Пришлось на минуту отложить всё и провести нечто вроде гимнастики: сжимать и разжимать кулак, вращать кистью. В голове само собой зазвучало что-то из далёкого детства: «Мы писали, мы писали, наши пальчики устали…» Смешно, но помогло. Закончив разминку, я завершил вязь, подшил последний агат и влил в него финальную порцию силы.

Готово. Все четыре.

И вот только теперь, откинувшись на спинку стула, я осознал накопившуюся усталость. Мысли о том, чтобы приняться сейчас же за «Камни Возвращения», испарились. Как говорится, утро вечера мудренее.

Чтобы отвлечься, я взял трактат и стал неспешно его перелистывать, скользя взглядом по заголовкам. Некоторые названия пробуждали живой интерес и желание когда-нибудь воспроизвести их:

«Пояс Странника: облегчение ноши для долгой дороги» — звучало как усиленная версия моей сумки, но для всего тела.