Чтение онлайн

Барон слегка кивнул, побуждая меня к продолжению рассказа.

— Так вот, в связи с не совсем понятной ситуацией — по поводу нападения на меня и обращения к вам о моей выдаче — я намеревался через эти самые связи в гильдии разузнать, в чём суть вопроса о моём «захвате». Кто хочет меня заполучить, какие цели преследует. Вообще — разобраться. Я предпринял определённые действия, заплатил за помощь в решении вопроса… И при моём повторном посещении столицы на меня напали.

Я замолчал, глотая подступивший к горлу ком. Воспоминания о том предательском взгляде, о свисте сети, о тупой боли от удара — всё это нахлынуло с новой силой.

— Но самое неприятное… Я видел там моего доверенного человека. Он был там. И никто иной, как он, предал меня. Несмотря на наши, как мне казалось, вполне хорошие, доверительные отношения и взаимовыгодное сотрудничество. Это… это очень сильно ранит. Такое коварство, такое злодейство… что заставляет терять веру в людей.

Барон выслушал меня молча, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым. Он некоторое время обдумывал услышанное, а затем начал говорить с такими отеческими, почти мягкими интонациями, каких я от него ещё не слышал.

— Андрей. Так случается. И на вполне хорошего человека могут свалиться довольно сложные обстоятельства. Под угрозой — жизни и здоровья не только его, но и его родственников. Угрозы, неприятности со старшинами гильдии… Могущественные люди знают, как эти обстоятельства обрушить на человека, сломав его. Конечно, не исключено, что он был просто подкуплен. Но и исключить угрозы его близким мы не можем. Поэтому вот так, сразу, записывать всех в предатели, в бездушных и коварных негодяев, нельзя.

Он тяжело вздохнул.

— Но одновременно с этим… я очень рад, что ты, Андрей, остался жив и здоров. Относительно. И пусть это будет тебе уроком. Отдыхай и восстанавливайся. Но сегодня. А завтра я надеюсь, что ты приступишь к своим обязанностям.

В его словах звучал уже не совет, а мягкое, но не допускающее возражений указание.

— Я буду в порядке, господин барон, — ответил я, чувствуя, как слабость снова накатывает волной. — Завтра исполню все договорённости.

Барон кивнул, удовлетворённо, встал и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

«Урок». Какое удобное слово. Оно снимает ответственность с учителя и всю тяжесть взваливает на ученика. «Сложные обстоятельства». «Нельзя всех записывать в предатели». Мудро, барон. Очень мудро и по-отечески. Почти убедил.

Но от этого не легче. От слов барона в груди не рассеялся холодный, тяжёлый ком. Предательство Олдена било не по планам, а по чему-то более глубокому, по остаткам той, старой веры в хоть какую-то предсказуемость этого мира. Я доверял ему. Видел в нём коллегу, может, не друга, но союзника. А он… он просто посмотрел на меня. И в его взгляде не было ни угрозы, ни мольбы о прощении. Был холодный расчёт. Он взвесил риски и выгоды и просто указал на меня пальцем. Как на вещь.

И барон, со всей своей мудростью, не смог выжечь эту горечь. Он лишь присыпал её пеплом благоразумных слов.

Столица для меня теперь заказана. Не исключено, что и в Веленире, в том самом торговом городе, меня уже поджидают. Моя пространственная магия, моё главное умение и преимущество, упёрлось в стену. Я маг, запертый в клетке. И клетка эта — границы баронства фон Хольцберга. Да, здесь меня кормят, лечат, за мной ухаживают. Барон говорит со мной почти как с равным, платит исправно. Казалось бы, чего ещё желать изгнаннику?

Но это — золотая клетка. И ключ от неё держит барон.

Мысль пронзила сознание, острая и ядовитая: «А что, если все они просто используют меня?» Барон — для процветания своих земель и усиления влияния. Слуги — потому что таков приказ. Лиана… Даже её искренняя забота может быть просто частью обязанностей или коварного плана. Я стал ценным активом, живым механизмом для открывания порталов. Удобным, относительно управляемым. И пока я исправно работаю, меня будут беречь, кормить и говорить ласковые слова.

Мне нужно выбраться. Мне нужен план. В столице слишком опасно. Нужно куда-то дальше. За пределы империи? Но для этого нужны деньги, много денег, связи и информация. А где их взять, будучи запертым здесь?

Круг замыкался. Безысходность, тягучая и тоскливая, начала заполнять меня, смешиваясь с физической слабостью.

Завтра… Завтра нужно работать. Открывать порталы. Зарабатывать деньги. А там… посмотрим. Найдём способ. Обязательно найдём…

С этими невесёлыми, обрывочными мыслими сознание снова начало уплывать, погружаясь в сон.

Кабинет в особняке герцога Игниуса был погружён в сумерки. Громадные окна, которые в иное время открывали вид на самую роскошную площадь Аэндорила, были затянуты тяжёлым, тёмно-бордовым портьерами. Воздух стоял спёртый, пропитанный ароматом старой кожи с полок и едким, терпким запахом выдержанного бренди.

За массивным, пустым письменным столом, в глубоком кожаном кресле, сидел герцог. Он не сидел — он утопал в нём, съёжившись, будто от холода. В его руке небрежно висел хрустальный бокал с золотистой жидкостью. Он не пил. Он смотрел сквозь неё на слабое мерцание магического светильника. Глубокие тени лежали в запавших глазницах, а в самом взгляде стояла пустота — та самая, что остаётся после урагана, унёсшего всё.

Он поднёс бокал ко лбу. Прохлада хрусталя не принесла облегчения. Там, за костью, бушевало иное: немое, всесокрушающее горе и ярость, такая белая и тихая, что от неё не кричали, а лишь глухо, изнутри, разлагались. Его наследник. Его плоть, его кровь, его будущее и его грех — всё в одном лице. И этот… этот нищий выскочка-портальщик…

Герцог резко опрокинул в рот остатки бренди. Огонь прошёлся по горлу, но не смог растопить лёд в груди.

Именно в этот момент в кабинете появился Иво. Он не вошёл — его просто не было, и вот он уже есть, стоя в двух шагах от края ковра, застыв в полупоклоне.

— Ваша светлость, — голос Иво был тихим, ровным.

Герцог не повернул головы.

— Говори.

— Операция на портальной площади… почти увенчалась успехом. Наши люди выследили его и накрыли сетью в момент встречи с информатором. Исполнение было почти идеальным.

В кабинете повисла пауза, густая и тяжёлая.

— «Почти», — прошипел герцог, наконец поворачивая к слуге мёртвенный взгляд. — Это слово я оплатил десятью золотыми кронами наёмникам и ещё столькими же этому… этому мерзкому толстяку Олдену. «Почти» не вернёт мне сына.