Чтение онлайн

– А ты не боишься, что он там положит глаз на какую-нибудь красотку в мини-бикини?

– Если она будет чертовски хороша, я просто её у него отобью, и дело с концом, - пожала плечами Изабелла.

– Тогда я пью этот кубок за вас, дети мои, - сказала Моника торжественно.
– Главный вопрос жизни, Вселенной и вообще - почему вы до сих пор не женаты?

– Разве?
– удивилась Изабелла, чокаясь с ней.
– И потом, с каких это пор тебя волнуют формальности?

– К чёрту мэрию, - отмахнулась Моника.
– Я согласна даже на бетазойскую церемонию, но только с участием нашей мушкетёрской троицы!

– Для этого нужно сначала добыть Сабинянку из экспедиции, - вздохнула Изабелла, катая по тарелке узорчатую косточку.
– Два года её не видели, куда это годится? Телефон в диких джунглях Эквадора, конечно, не ловит, придётся нам поздравить Бирту и Ове за неё.

– Друг мой, твои сведения устарели, в Эквадоре её уже нет.

– Ну, значит, в диких джунглях Венесуэлы. Какая разница?

– Большая, - Моника вгрызлась в рыжеватую мякоть и продолжила говорить, жуя и упиваясь соком.
– А ешли я скажу фебе, чфо Шабинянка брошила швоих розовых дельфинов на научрука и в эфу минуфу мчифшя через Афланфику шо вшей шкоростью, какую шпособен развифь шамолёф?

– Ты больше так не шути, - насупилась Изабелла.
– Я сейчас чуть не грохнулась с подоконника!

– Какие шуфки, уж я-фо знаю, как фы по ней извелашь, - Моника отложила косточку от нектарина и старательно облизала пальцы.
– Она прилетает в "Тулуза-Бланьяк" рейсом из Марселя завтра в полдень.

– Моника, я тебя обожаю!

– Эй, обожай полегче, мы так обе свалимся! Да смотри не проговорись Бирте, не то весь сюрприз насмарку.

– Могила!

– Кстати о сюрпризах, я сейчас отправлюсь в город за подарками для ребят, - сказала Моника.
– Хочешь со мной?

– Извини, не могу, - развела руками Изабелла.
– У меня срочный заказ для самой невесты, я обещала ей починить сумочку от бюнада.

– Такого не знаю. Что за зверь?

– Норвежский национальный костюм, очень богатый, почти весь состоит из вышивки. В нём ещё бабушка Бирты замуж выходила, а потом мама, тётя и обе старших сестры. Удивительно, но его даже перешивать не пришлось - всех женщин в семье как по одной форме отливали.

Изабелла протянула руку в комнату за влажными салфетками, старательно вытерла пальцы и только после этого взяла с края стола продолговатую сумочку-кошелёк, расшитую рыжими северными ягодами по изумрудному фону.

– Какая роскошь!
– восхитилась Моника.
– Вот это похоже на ежевику, на болотах растёт - забыла, как называется.

– Морошка. Помнишь, Ове из неё варенье привозил?

– Точно! Представляешь, кто-то сидел и вышивал их руками по ниточке всю полярную ночь напролёт. Я бы застрелилась, не закончив и первого листочка.

– Я тоже, - призналась Изабелла.
– Не люблю работать над одной вещью дольше недели, меня это расхолаживает. Видишь, ткань истрепалась по шву, её можно было бы срезать, но ушивать сумочку я не хочу, чтобы не нарушить рисунок. Наверное, просто закрою края кантом на полтона темнее, укреплю швы и начищу до блеска застёжку.

– Ладно, Виноградина, оставайся на своих галерах, я выберу подарки сама, - решила Моника.
– Только не говори потом, что у меня отсутствует вкус, и я нас позорю.

– Почему же? У тебя свежий, экстравагантный стиль и безошибочное чувство цвета, - улыбнулась Изабелла.

Моника всплеснула руками.

– Спустя пятнадцать лет совместной жизни ты говоришь эти прекрасные слова, а у меня под рукой ни диктофона, ни видеокамеры. Девчонки не поверят! На радостях возьму и куплю молодым в дом что-нибудь сине-красное, как их национальный флаг.

– Тогда бери толстые турецкие огурцы с острым загнутым кончиком, - сказала Изабелла.

– С пупырышками?
– заинтересовалась Моника.

– С ложноножками!

– Это ты в отпуске насмотрелась ужасов всяких, пока Марчелло учился нырять с аквалангом?

– Я даже с собой привезла! Раздевайся!

– Может, не надо?

– Надо!
– Изабелла спрыгнула с подоконника, распахнула дверцы платяного шкафа и нырнула внутрь.

– Изабо, нам нельзя разговаривать, - со смехом сказала Моника.
– Вообще. Слышала бы нас твоя маменька...

– Вот, держи, этот топ я придумала для тебя. Снимай свою жаркую блузку, надень его, к юбке подойдёт. Я не хочу, чтобы ты схватила тепловой удар, пока ходишь по магазинам.

– Спасибо! Такой лёгкий, высший класс!

– А теперь убирайся отсюда, радость моя, а то я тебя дотемна не выпущу.

Вернувшись в мастерскую, Изабелла включила на стареньком приёмнике "Радио Окситания" и порхнула за машинку. Музыка помогала взять хороший разгон и не отвлекаться, пока львиная доля работы не будет сделана, а там уж и вовсе жалко бросать, не закончив. Однако же, стоило ей простегать одеяльце, подобрать тесьму для сумочки и зелёную нитку в тон, как задорная песенка местной рок-группы оборвалась. В наступившей тишине три удара в калитку прозвучали подобно гонгу.

– Сегодня же заставлю Марчелло починить звонок, - проворчала Изабелла и пошла открывать.

На пороге стоял некто в чёрных кроссовках, чёрных джинсах и чёрной толстовке с капюшоном, и это в тридцатиградусную жару. Он был слишком высоким для мальчика, слишком тощим для взрослого мужчины и устало опирался на длинную косу с рукояткой из красно-жёлтого можжевельника и воронёным серебряным лезвием. Лица его не было видно.

– Я пришёл к Изабо Кураж, - сказал голос, похожий на эхо в гулкой и тёмной пещере.

– Это я, здравствуйте.

Тощий рассмеялся так, что Изабелле захотелось с головой закутаться в пуховое одеяло, которое они с Марчелло привезли из Турции, и лучше бы вместе с самим Марчелло.

– Здоровья мне ещё никто не желал, мадам. В этом столько же смысла, как если бы я пожелал вашим усам и бороде дорасти до земли, - сказал гость и откинул капюшон.

На Изабеллу, не мигая, смотрели два каштана с шипастой кожурой вместо век, а больше под капюшоном не было ничего.

– Я давно заметил, что первым делом люди ищут у собеседника глаза - хоть что-нибудь, похожее на глаза. Их это успокаивает.

– Если хотите больше походить на человека, попробуйте цветные контактные линзы, - неожиданно для себя посоветовала Изабелла.

– Контактные с чем?
– хмыкнул тощий.

– Ну, что-то же держит в воздухе каштаны!

– Лишь сила вашего воображения. Сосредоточьтесь, и увидите больше.

Изабелла прищурилась, и в воздухе проступили очертания черепа, украшенного сушёными дарами полей и садов. Над каштановыми глазами заколосились пшеничные брови, белёсый от кристалликов сахара инжир появился на месте носа, рыжие урючины стали румяными щеками, жёлтые цукаты из долек канталупы сложились в учтивую улыбку, а зубы были из пластинок миндаля, какими украшают пирожные.