Чтение онлайн

Дориан с безучастным лицом слушал своего бывшего друга. Потом он твердо сказал:

— Я, кажется, немного прошу у тебя, Алан. Всего-навсего, чтобы ты произвел химический опыт. Ты без конца ходишь по больницам и моргам, вдоволь нагляделся там ужасов, они не волнуют тебя. Если бы в какой-нибудь мрачной лаборатории ты увидел на столе этот истыканный ножом труп, ты бы не придал ему никакого значения. Ты бы не считал, что делаешь что-то дурное. Я прошу тебя, Алан, всего-навсего сделать то, что ты делал и прежде. И заметь — это единственная улика против меня. Если тело обнаружат — я погиб! А его непременно обнаружат, если ты мне не поможешь.

«Я не желаю иметь с этим ничего общего!»

Выражение жалости, смешанной с гневом, мелькнуло в глазах Дориана Грея.

— Алан, я умоляю тебя, — сказал он, — подумай о том, в какое я попал положение! Перед тем как ты пришел, меня охватил ужас. Вспомни, Алан, ведь мы были когда-то друзьями.

— Не говори мне о тех временах. Они давно позабыты, — ответил Алан.

— Но, Алан, если ты меня не выручишь, мне не сдобровать! Меня повесят! — крикнул Дориан.

— Не пытайся меня разжалобить, — сказал Алан твердо. — Я решительно не намерен участвовать в этом грязном деле. И как ты только мог обратиться ко мне? Что бы тебе ни грозило — не моя забота. Сам натворил дел, сам их и расхлебывай.

— Так ты уверен, что отказываешься мне помочь? — спросил Дориан.

— Отказываюсь, — сказал Алан. Минуту Дориан помолчал, потом взял листок бумаги и что-то на нем написал. Аккуратно сложил листок и передал Алану. Тот прочитал — и откинулся в кресле. Лицо его стало бледно, как смерть. Ему стало плохо. Он чувствовал, что сердце у него сейчас разорвется!

Дориан передал Алану листок бумаги.

Несколько минут прошло в этом ужасном молчании, потом Дориан заговорил:

— Прости, меня, Алан. Но ты не оставил мне выбора. Если ты мне не поможешь, я вынужден буду послать письмо, которое я уже написал лицу, чье имя обозначено на этом листке. Теперь ты не можешь мне отказать.

Кэмпбел печально кивнул. Он спрятал лицо в ладонях, его трясло. Теперь у него не было выбора. Отказав Дориану, он погубил бы себя!

— Итак, теперь моя очередь диктовать условия, Алан. Ты их знаешь заранее. Сделать все, о чем я тебя попрошу.

Дориан положил руку на плечо Алана, и тяжело его придавил. Признав свое поражение, Кэмпбел попросил у Дориана разрешения связаться с ассистентом с тем, чтобы ему были доставлены необходимые инструменты. А потом Дориан отвел его в ту комнату наверху.

Кэмпбел признал свое поражение.

Открыв дверь, Дориан увидел лицо портрета в ярком солнечном свете. Он спохватился, что вчера ночью, впервые в жизни, забыл прикрыть роковой портрет. Но как страшен был человек на полотне! И что за красные капли блестели на руках у него? Неужто на холсте выступили кровавые пятна?

Отведя глаза, Дориан схватил рваный покров и набросил на безумную картину.

— Оставь меня одного, — приказал ему Алан. — Дело займет несколько часов.

В обеденный час Алан спустился вниз.

— Я исполнил твою просьбу, — сказал он горько. — Но знай: отныне я ни за что, никогда, не желаю видеть тебя.

Роковое полотно.

Глава 17. Отмщение!

Забыть прошлое.

Стал падать холодный дождик, жутко мерцали в тумане тусклые фонари… Луна низко висела в небе как желтый череп. Дориан одного хотел — стереть из памяти последние несколько часов.

Он кликнул кеб и велел вознице гнать в сторону доков. То и дело он кричал на него, чтобы подстегивал лошадей. Они мчались мимо кабаков, которые как раз закрывались, и разный сброд толпился у дверей. Слышался дикий хохот. Дрались и ругались пьяные.

Откинувшись на сиденье кеба, надвинув шляпу на глаза, наблюдал Дориан Грей этот позор Лондона. Он повторял про себя те слова, которые лорд Генри сказал ему в тот самый первый день, когда они встретились в мастерской у Бэзила. «Надо лечить душу с помощью острых ощущений, а в острые ощущения надо вкладывать душу». Да, думал Дориан, в том-то и весь секрет.

Были тут опиумные притоны, где за деньги можно купить забвение. Да, это выход! Ему раньше уже приходилось прибегать к этому средству. Его он выбрал и теперь.

Отвратительная жажда опиума охватила его. Вдруг возница рывком остановил лошадей в конце темного проулка. Над низкими крышами, над неровными дымовыми трубами вставали темные мачты судов. Белый туман, как призрачный парус, накрывал верфи.

— Тут где-нибудь прикажете, а, сэр? — спросил возница.

Позор Лондона.

Дориан вздрогнул и огляделся.

— Да, пожалуй, — ответил Дориан, ссыпая в руку возницы обещанные щедрые чаевые. Он быстро зашагал в сторону доков. Кое-где поблескивали фонари, свет дрожал, и мерцало красное зарево над готовящимся к выходу в море грузовым пароходом. Скользкая улица тянулась перед ним, опасная, жуткая.

Дориан повернул налево, то и дело оглядываясь, чтобы удостовериться, что никто не идет за ним следом. Минут через семь-восемь он поравнялся с жалким строением, в котором скрывался опиумный притон. Там он остановился, постучал условным стуком, и ему открыли.

В одном углу навалился на стол пьяный матрос. У стойки стояли и пили две грубо размалеванные и безвкусно разодетые женщины. В дальнем конце была лестница, и она вела в сырую темную комнату. Едва Дориан спустился на три ступеньки, тяжелый запах опиума хлынул ему в лицо. Он глубоко вздохнул, и ноздри у него от предвкушения задрожали.

Опиумный притон.

Когда Дориан вошел, молодой человек со светлыми волосами, который, склонившись под лампой, зажигал длинную тонкую трубку, посмотрел на него и кивнул. Был он худой, изможденный, и весь облик его говорил об обреченности.

— Вот не думал тебя здесь застать, Адриан, — пробормотал Дориан Грей.

— А где же еще мне быть? — отвечал тот печально. — Никто из моих друзей теперь не желает со мною знаться.