Чтение онлайн

После беседы с беспартийными крестьянами, делегатами съезда, Ленин пригласил к себе Антонова-Овсеенко.

— Хорошо выступал ваш самарский крестьянин Бурматнов. Но он говорил, товарищ Антонов, что у них в Ставропольском уезде людей едят…

— Это не совсем так, Владимир Ильич. Там, да и не только там, есть случаи трупоедства.

— Трупы едят? — переспросил Ленин. Он записал что-то в блокнот и сказал с болью и гневом:

— За это ответят интервенты [107] .

Если хорошенько подумать, то не только интервенты виновны в том бедствии. Но это другой разговор. А кто ответит за гибель миллионов хлеборобов в годы коллективизации?

В феврале 1933 года Сталин собрал в Москве первый Всероссийский съезд колхозников-ударников. О чем только не говорил великий коллективизатор. Сначала — реверанс клоуна: я де не думал выступать, «но так как вы настаиваете, а сила в ваших руках, — я обязан подчиниться». Потом он рассказал собравшимся несколько сказок: о двадцати миллионах бедняков, ставших почти зажиточными, о счастливой социалистической жизни, которая ждет их завтра, и — притчу о пользе терпения. Оказывается, во время гражданской войны рабочим Москвы и Петрограда выдавали по восьмушке фунта хлеба и то наполовину со жмыхами. Целых два года терпели рабочие. Терпели и не унывали. Так что «ваши нынешние трудности, товарищи колхозники, кажутся детской игрушкой» [108] .

Добрый волшебник рассказывал, послушные дети слушали, в лозунги поиграли, отличными успехами похвалились. О чем угодно говорил устроитель этого спектакля, даже о бабе одной вспомнил, как она на общем собрании подол задрала, — о чем угодно, только не о голодных мучения десятков миллионов братьев вот этих делегатов-ударников.

На этом опереточном представлении Сталин новый лозунг выстрелил — «Сделать колхозы большевистскими, а колхозников зажиточными». Ему еще и надругаться хотелось над своими жертвами.

Эту черту характера тоже возьмем на заметку.

А голод всю зиму неутомимо, свирепо косил кормильцев, сотнями тысяч косил. Об этом на съезде ударников — ни слова.

Сталин действовал в духе грузинской пословицы: «Если нет у тебя в руках палки, — брось собаке кусок хлеба». Сталин никому ничего не давал — только отнимал. Он мог себе это позволить, ибо ни разу не выпустил из рук палки.

Ну, а что же наши писатели, мастера соцреализма? В декабре тридцать второго года они соберутся на первый пленум оргкомитета своего Союза — делить власть в литературе, громить рапповцев, перевальцев, напостовцев [109] . И еще они будут воспевать достижения и победы, достигнутые под мудрым водительством Сталина. И ни слова о голоде, о трагедии страны. К тридцать второму году они уже научились поддакивать и молчать.

Один из видных соратников Ленина Эммануил Квиринг, работавший после революции на Украине, отправил в восемнадцатом году в ЦК записку. Он пришел к любопытному выводу: «Рабочий класс не представитель силы, он демократичен. А крестьянин, — кто ему даст землю, за тем он и пойдет».

Ортодоксы отнесли это высказывание старого большевика к разряду серьезных политических ошибок.

Сталин отнял у крестьян землю, и они за ним, естественно, не пошли. Тогда он отнял у них саму жизнь, а менее строптивых милостиво переселил на край света. Но и оставшиеся не поняли его гениальных намерений. С тех пор в России не хватает хлеба.

Так ли уж не прав был Квиринг?

И сколько бы казенные историки не колдовали над цифрами, придумывая различные комбинации и выгодные точки отсчета, простую истину не обойти: двадцать восьмой год оказался пределом сельскохозяйственного производства на долгие годы — до самой войны. А если и выпадал когда урожайный год (спасибо погоде!), сколько зерна пропадало?

…Типичный для тридцатых годов ландшафт: на железнодорожной станции, возле путей, высоким конусом насыпана пшеница нового урожая. Вагонов нет, складов тоже, и хлеб гибнет под дождем. А взять никто не смеет — на самом верху стоит красноармеец с винтовкой.

Никакие шаманские заклинания ЦК о «дальнейшем подъеме сельского хозяйства» не помогали. Сталин отвратил крестьянское сердце от земли. И стала земля проклятьем хлебороба.

Надежно порушил Сталин союз рабочих и крестьян, один из главных принципов революции, основу советского строя. Так под мудрым ЕГО водительством была одержана важная победа контрреволюции в войне с собственным народом. Боевые заслуги вдохновителя и организатора деревенского погрома были отмечены в 1930 году орденом Красного Знамени. И милейший, исполнительный председатель Центрального Исполнительного комитета Михаил Калинин прикрепил к груди храбреца второй боевой орден.

Все верно: историческая ответственность — на Сталине. Это, конечно же, не снимает вины с подручных — Молотова, Кагановича. И с хитроумного Анастаса Микояна. Никто не восстал против тирана, все руку приложили к крестьянской гибели.

В той истребительной войне участвовала целая армия штатных мародеров. Пройдя активную полевую практику, они стали специалистами по обыскам, грабежу, арестам, убийствам, выселению. Через несколько лет Сталин найдет этим мастерам достойное их квалификации применение.

В годы коллективизации народы бывшей царской империи пережили моральный кризис, сравнимый разве что с моральным потрясением. Раньше Сталина боялись только партийные верхи. Теперь страх перед этим человеком испытали массы. С этим страхом они уже не расстанутся до самой кончины Отца Родного. Непомерное горе, жестокость управителей надломили народу хребет. И люди почувствовали себя подданными царя-ирода.

Ну, а как все-таки оценивает эту трагедию официальная историография?

«…бедняки стали обеспеченными людьми»… Достигнута «громадная, всемирно-историческая победа рабочего класса и крестьянства»… «Завершена победа социализма в сельском хозяйстве»… И все это — «благодаря смелой, революционной и мудрой политике партии и правительства».

Это — из «Краткого курса» [110] .

Пришло время — оно промелькнуло как светлый миг — когда в изданиях ЦК можно было выудить крупицы правды. Учебник Истории КПСС (1962 года) в таких выражениях критиковал ошибки периода коллективизации:

«Недооценка Сталиным силы привязанности крестьян к своему хозяйству… нежелание прислушаться к разумным предложениям местных работников… явилось источником многих ошибок… Хотя подстегивание коллективизации исходило от Сталина, он в статье „Головокружение от успехов“ всю вину взвалил на местных работников» [111] .

В последующих изданиях этого уже не найти. Зато там наличествуют пространные цитаты из Ленина.

…Кому-то угодно вновь трубить о победе колхозного строя под мудрейшим водительством «товарища Сталина».

…Кому-то, из совестливых, угодно называть деревенский погром «неудачным экспериментом». Вряд ли Сталин, решив поработить крестьян, думал, что совершает эксперимент. Ведь эксперимент предполагает пробу, с отнюдь не гарантированным результатом. Сталин же заранее знал, что сомнет крестьян, задавит хлеборобов… Безоружные, что они могли противопоставить могучей диктатуре?