Чтение онлайн

Как же отличается всё вышеуказанное от внезапной неподконтрольной любви Phosphorus, способного поддерживать несколько связей одновременно; от чувств Pulsatilla, относящейся к этому вопросу просто и легко отзывающейся на нежное отношение; от сильной, даже сомнительной страсти Lachesis; от Arsenicum album, не желающего быть захваченным эмоциями врасплох; от Lycopodium, сохраняющего обособленность и независимость; от Sulphur, быстро привязывающегося к новой пассии при крушении старых надежд.

Для Natrum muriaticum любовь является сложным многогранным чувством, часто мучительным источником глубокой печали, неудовлетворенности и болезней.

Все свойства характера Natrum muriaticum обуславливают его специфическую отрешённость, выражающуюся в слабом ощущению реальности.

Уитмонт выдвигает интересный тезис о том, что Natrum muriaticum представляет собой индивидуума, занятого поисками своего истинного «Я» и находящегося в той стадии умственного и духовного развития, когда происходит сбрасывание коллективного «бессознательного» (Юнг): семейных отношений, традиций, религии, культурных ценностей во имя понимания своей истинной природы. К примеру, такая модальность, как «ухудшение у моря» может порождаться сублимированным страхом возврата в коллективное бессознательное, символом которого является в данном случае морская пучина, породившая всё окружающее. Между отвергнутым прошлым и ещё не наступившим будущим состоянием сознания лежит неизбежный переходный период в виде одиночества. В случае, когда требования переходного периода превышают возможности человека, возникает психический срыв, имеющий патогенез Natrum muriaticum.

Многие современные гомеопаты считают, что Natrum muriaticum является наиболее часто прописываемым в наши дни конституциональным средством, может быть, потому, что мы живем в эпоху самой быстрой смены старых традиций новыми веяниями, в связи с чем большее количество людей чувствует себя одиноко и неуютно в поисках новых ценностей и стиля жизни. Несмотря на такую тенденцию, Sulphur сохраняет за собой репутацию «всеобщего средства», подходящего не только своему конституциональному типу, но и всем другим типам на различных этапах лечения.

Объяснением одного из ключевых симптомов Natrum muriaticum, описываемого различными авторами как «ухудшение от утешения» (Кент), «становится хуже при утешении» (Ганеман), «всплеск гнева от утешения» (Геринг), «протест сочувствию», является следующее: Natrum muriaticum понимает, что помочь ему не может никто, что необходимо пройти через все трудности самому. В то же время, по заключению Уитмонта, чувство изолированности Natrum muriaticum усиливается тем, что взаимоотношения с окружающими и зависимость от них не исчезают, тогда как внутренний голос указывает не принимать помощь извне и искать источник силы в самом себе.

Самоуверенность в сочетании с безрадостным отношением к жизни (по Герингу) делает человека типа Natrum muriaticum трудно поддающимся лечению субъектом. Может случиться и так, что уже первый приём средства вызовет изменение взглядов на жизнь параллельно с улучшением физических симптомов. Однако чаще это процесс длительный, требующий отказа от укоренившейся привычки видеть всё в черном свете. Ведь пациент подсознательно цепляется за уныние, даже если сознательно выражает желание принять помощь.

То, что Уитмонт говорит о Lachesis, полностью справедливо и для Natrum muriaticum — его симптомы проявляются в начале многих опухолевых заболеваний, когда переживаемое горе или невыплеснутые эмоции, накапливаясь, ведут к малигнизации процесса.

Таким образом, хотя Natrum muriaticum и хочет оторваться от людей («нелюбовь к компаниям», Кент), он всё равно очень сильно к ним привязан. Он — одиночка, чья жизнь осложняется желанием иметь компанию. Постоянные колебания между стремлением изолироваться и быть среди друзей не дают удовлетворения ни в общении с людьми, ни в одиночестве. Временами Natrum muriaticum (как и Lycopodium) хочет иметь окружение, но не очень близкое — «в этом же доме, но не в своей комнате». Люди «истощают» его. В противоположность Phosphorus, Pulsatilla и Sulphur, заряжающимся энергией от общения с окружающими, контакты Natrum muriaticum с другими людьми обычно травмирующе и опустошающе действуют на последнего.

Будучи в душе очень ранимым, он старается всячески избегать стрессов. Для защиты более чувствительные индивидуумы воздвигают вокруг себя как бы «стену» («непроницаемую, как скала, завесу», по выражению одного из пациентов), становясь таким образом ещё более интровертированными, не способными к эмоциональным разрядкам. Natrum muriaticum старается уберечь себя от страданий в будущем и подготавливается к ним, держась на расстоянии от окружающих. В исключительных случаях он даже не отваживается вновь полюбить глубоко, чтобы избежать возможного крушения надежд. Фактически подобные тенденции происходят от «отказа идти в общество из-за страха обиды» (Аллен). Здесь картина эмоционального истощения и отступления или невозможности реализации сильных чувств перекликается с Sepia («сознательное избегание компаний», Уитмонт).

Механизм блокировки часто проявляется и во время сна. В таких случаях пациент жалуется, что не видит снов и не помнит их, ощущая по утрам только неприятную усталость и депрессию. «Беспокойные, ужасные, неприятные тоскливые сновидения; яркие картины пожара или убийства» (Ганеман) также характерны для Natrum muriaticum. Однако они бывают и у других типов, являясь тем самым менее патогеничными, чем симптом отсутствия сновидений. И, наконец, «снохождение, разговоры во сне» (Ганеман) и жестикулирование во сне, представляющие собой классический путь ухода от действительности, указывают на Natrum muriaticum.

Natrum muriaticum может сохранять свою изолированность благодаря погружению в рефлексивный мир науки или искусства, т. е. в области, где эмоции играют не очень большую роль. Так или иначе, «находясь в подавленном состоянии духа» (Ганеман), он обращается к самоанализу. Natrum muriaticum может с удовольствием часами сидеть в своей комнате или работать в каком-нибудь уединенном месте. Ещё более интровертированные типы выражают желание жить в лесной хижине, на берегу океана или высоко в горах, подальше от людей и всего мира («антропофобия», Геринг). Когда же они всё-таки попадают туда, то обычно быстро возвращаются (если только в них не очень много отшельничества Sulphur). Изгнание Natrum muriaticum из общества приводит к одиночеству и изоляции. Но, даже устав от преследований (некоторые артистические Sepia или Arsenicum album, ученые-эрудиты Sulphur являются гораздо большими одиночками), он возвращается туда, где может общаться с людьми, несмотря на риск эмоциональных потрясений.

В более серьезных случаях изоляция становится абсолютно непереносимой: «одиночество рождает грустные мысли и тяжкие стоны» (Ганеман).

Страдания особенно обостряются по ночам, когда эмоции и мысли полностью овладевают человеком (по словам Ганемана), что проявляется в виде безутешного плача. Сердцебиения учащаются или замедляются, проявляется полная или частичная («после просыпания», Богер) бессонница. Natrum muriaticum очень нужна чья-нибудь помощь, но в отличие от Pulsatilla, всегда имеющей под рукой несколько утешителей, он, видя своё одиночество, начинает с неистовыми усилиями искать контакт с людьми.

Страх одиночества, красной нитью проходящий через большинство симптомов пациента, сильно отличается от желания немедленного утешения Phosphorus и постоянной душевной поддержки, необходимой Pulsatilla. Natrum muriaticum может очень долго находиться один, если знает, что где-то есть человек, которому он нужен. Главный симптом средства, описываемый как «забота о будущем… о том, что может случиться» (Ганеман), отражает обычно боязнь остаться без очень значимых для него тесных взаимоотношений.