Чтение онлайн

Интересно, что Чехов был врачом, который разочаровался в способности медицины по-настоящему помочь в излечении болезней и чувствовал глубокую психологическую основу заболеваний, терзающих человечество. В таком состоянии разочарования он и обратился к писательскому труду. Случайно он высмеял и гомеопатию в одном из своих художественных произведений: но это единственный пример, когда можно радоваться, что врач не оценил по достоинству данную науку. Возможно, если бы он практиковал гомеопатическую медицину, то не стал бы писателем.

По классической схеме Natrum muriaticum проявляет молчаливость и сдержанность. Он может казаться открытым и доверчивым, но это обманчивое впечатление. Можно прекрасно знать его взгляды на религию, политику, образование и его призвание, но не знать почти ничего о нём лично, о тех чувствах, которые волнуют его более всего. Даже человек, постоянно анализирующий своё поведение, не хочет вмешательства со стороны других; всякое приоткрывание тяжелого защищающего его покрова сдержанности заставляет Natrum muriaticum чувствовать себя выставленным на всеобщее обозрение и ещё более уязвимым.

Следствиями этой врождённой сдержанности являются стоицизм без жалоб и отсутствие видимых проявлений чувств — известное качество англичан «сжимать верхнюю губу, давая достойный отпор врагу». Существует интересная физическая параллель: когда человек говорит сквозь сжатые зубы или минимально двигает губами при разговоре, т. е. буквально напрягает верхнюю губу, — это часто указывает на Natrum muriaticum. Эта же сдержанность может мешать человеку свободно общаться с врачом. При всех расспросах: «Расскажите, что с вами произошло три года тому назад, перед тем, как ваши симптомы…», «Что вы действительно чувствуете относительно того, что он нарушил свои обязанности?», «Расскажите, что вас беспокоит», — подавленный пациент сидит молча. Иногда его «эмоциональный запор» бывает разблокирован только после принятия лекарства.

Многие гомеопаты считают, что Natrum muriaticum является национальным средством англичан с их высоко развитым чувством долга, сдержанной манерой держаться, не высказываться до конца, а также с их неспособностью или отказом проявлять эмоции. Могли на формирование их личности повлиять соленый океан, окружающий их остров?

Natrum muriaticum плачет редко: он настолько закрепощен внутри, что проглатываемые слезы не проливаются. Если он всё-таки плачет, то, как правило, один в своей комнате, надрывными рыданиями, которые вызывают боль или спазм в горле и в верхней части груди, а также в глазах и в голове. Он может даже прятать голову в подушку, пытаясь задушить рыдания, чтобы другие не услышали его и не проявили сочувствие. Его печаль слишком захватывает его всего, не имеет никаких выходов и слишком глубока для сочувствия. В отличие от слез Pulsatilla, которые очищают душу, как апрельский дождь воздух, слезы Natrum muriaticum похожи на тропический ливень, после которого остаётся ещё более душная атмосфера, чем перед дождем. Но на сентиментальные вещи Natrum muriaticum может реагировать, как и Pulsatilla. Все благородное, прекрасное и трогательное легко вызывает у него слезы. Когда его что-либо трогает или даже при воспоминании об этом, голос его может дрогнуть, горло перехватывает и глаза увлажняются. Но Natrum muriaticum стыдится своих слез и старается их удержать, в то время как у Pulsatilla они льются свободно.

Поэтому, хотя Natrum muriaticum может легко расплакаться из сочувствия к другим, как и Pulsatilla, ему трудно плакать из-за себя. «Я вот только теперь начинаю учиться плакать», — фраза, довольно часто звучащая в кабинете врача. Эта черта отражает его общую тенденцию быть жестче с собой, чем с окружающими, по крайней мере, в отношении выражения эмоций.

Эта элементарная неспособность легко выплакаться не противоречит многочисленным симптомам «плача», на которые указывает гомеопатическая литература: «плачет невольно… как только кто-нибудь посмотрит на него», «слезливая депрессия», «беспокойный склад… большая склонность плакать» (Ганеман). Обычно всё это возникает только после длительного воздержания и героических усилий сдержать слезы и всё вынести самостоятельно. Фактически Natrum muriaticum является одним из основных средств, используемых при глубокой ослабленности и эмоциональном крахе, которые возникают из-за слишком сильного или слишком продолжительного стресса.

Женщина около тридцати пяти лет постоянно чувствовала себя усталой, страдала запорами, пребывала в плаксивом и подавленном настроении, систематически у неё отсутствовали менструации — и всё это без всяких видимых причин. Физически у неё были типичные для Natrum muriaticum взрослые угри, жирные волосы, требовавшие ежедневного мытья (волосы, которые висят «грязными сосульками» через 24 часа после мытья, — это ключевой симптом), и восковое, с жирной кожей лицо. Она получила дозу Natrum muriaticum 10M, после чего в течение двух дней у неё наблюдались средне-сильные головные боли. Затем появились необъяснимые приступы плача, после — два дня диареи, и, наконец, началось улучшение состояния. Оказалось, что она тосковала по дому и своей семье на Среднем Западе, но, стараясь быть храброй, не признавалась в этом далее самой себе. Этот факт стал очевидным только после того, как гомеопатическое лекарство расслабило её напряженность и она впервые осознала, какое испытывает чувство. После этого она запланировала систематически ездить домой вместе с детьми, и её физические и психологические проблемы разрешились сами собой.

Сдержанность Natrum muriaticum иногда производит впечатление, что человек отстранился от мира сего и не реагирует на окружающее. Кажется, что он держится на расстоянии, как если бы его совершенно не интересовали проблемы других. Но под этой внешней оболочкой (позади «непроницаемой стены») он действительно интересуется и принимает близко к сердцу то, что ему говорят другие («его разум находится под сильным влиянием разговора», Ганеман). По сути, он может страдать даже больше, чем они сами. Другие, в конце концов, всё преодолевают, а Natrum muriaticum продолжает об этом грустно думать.

Однако временами человек этого типа не умеет выразить своё сочувствие и сострадание, если только он не занимается этим профессионально (врач, няня, адвокат и т. д.). Он просто не находит нужных слов и подходящих жестов. В отличие от Phosphorus и Pulsatilla ему трудно «открываться» перед другими. Их боль делает его застенчивым или неловким, иногда возмущённым на весь мир от того, что такие вещи допускаются. Счастливые эмоции, как и печальные, часто отнимают у него дар речи, провоцируя его иногда на неподходящие слова. Он чувствует, что при проявлении эмоций даже с тем, кто ему близок, его язык настолько связан, что он может часами размышлять над письмом жене (мужу), ребенку или любимому человеку, и даже после этого оно получается не таким, как надо. И если Natrum muriaticum влюблен, то выразить любовь — это для него настоящее мучение.

При сдержанности, самосознании и ощущении собственной неловкости у Natrum muriaticum может развиться ультрапуританское отношение к сексу. Какой-то небольшой детский сексуальный опыт или сексуальные отношения взрослых, увиденные в раннем детстве, могут вызвать неприязнь к физическим проявлениям любви. Хотя он влюблён или чувствует сильную привязанность, но к сексуальной связи у него может быть отвращение (Lachesis, Sepia). Даже при отсутствии такого раннего опыта он может быть необычайно деликатным в вопросах любви, питая отвращение к выражениям, намекающим на что-либо непристойное или двусмысленное. Взрослый Natrum muriaticum отказывается смотреть фильмы, изображающие сексуальные вопросы слишком откровенно, а ребенок может при чтении книги прикрывать пальцами слово «любовь» или закрывать глаза при всяком поцелуе на экране. Возможно, ключевым симптомом Natrum muriaticum стоит считать «неспособность помочиться в присутствии других» (Геринг) — без сомнения, аменорея у девушки в возрасте до двадцати лет, которая ненавидит свои менструации и отрицает свою женственность, возникает, частично, по причине той же самой чувствительности к сексуальной жизни.

Как будто в подкрепление уже и так болезненного чувства вины и расплаты за неё в сексуальных делах, Natrum muriaticum является также и наиболее часто используемым средством для успешного лечения лишая гениталий. В то же время по характерной для гомеопатии полярности пациенты, страдающие физическими и психическими нарушениями от отсутствия сексуальной жизни, чаще всего нуждаются в первую очередь в этом препарате и уже затем — в Lachesis и Staphysagria.

Сдержанный Natrum muriaticum производит впечатление сильного человека. Кажется, что, подобно Атланту, он способен держать на своих часто широких плечах и спине весь мир. Но он не настолько силен, как кажется и каким его можно видеть в кабинете врача. Когда он заходит, то выглядит жизнерадостным и приветливым, с румянцем на щеках и хорошим цветом кожи, у него могут быть живая манера общения и остроумие Phosphorus или жизнерадостность Lachesis. Но постепенно его настроение ухудшается, он сникает и кожа лица тяжело обвисает. Выдавая усталость, кожа, особенно вокруг рта, приобретает более темный или бледный оттенок (Борланд говорил, что этот тип часто бывает довольно анемичным: «Этого можно не заметить, потому что он легко вспыхивает и краснеет, но когда возбуждение проходит, проявляется определенная бледность — кровяное давление понижается. У большинства из них слизистые оболочки довольно бледно окрашены»). Пациент не в состоянии поддержать впечатление, которое он пытался произвести. Но он прячет свою уязвимость под фасадом силы скорее из инстинкта самозащиты и страха быть обузой для других, чем стараясь обмануть. В отличие от Lycopodium он себя не обманывает.

Это старание произвести наилучшее впечатление даже наедине с врачом часто проявляется в типичном для Natrum muriaticum симптоме «дверной ручки». Пациент улыбается и настаивает на том, что он чувствует себя прекрасно, спасибо, что ничто ни в прошлом, ни в настоящем его не беспокоит, что он (слава Богу!) всегда был способен выдерживать трудности и печали, которые на него сваливались. И это так и есть. Однако, как раз в тот момент, когда он готов выйти из кабинета врача и уже положил руку на дверную ручку, он оборачивается, слезы наворачиваются на глаза, и, не в силах более переносить свои тяжелые испытания в одиночку, он «раскалывается». С покрасневшим носом, с опухшим лицом от стараний сдерживать свои чувства и со слезами, напор которых (от долгого сдерживания) он больше не в силах остановить, как поток воды, прорвавший дамбу, он изливает свои печали (и наиболее важные признаки своего конституционального типа).