Порубежье
Шрифт:
Повелители ветров просто молча покивали.
— Зараза да хворь по воде распространяется да ветром переносится. — Морена улыбнулась. — Вот ваша задача тут будет не допустить этого — точнее, допустить в определенных пределах…
— И как же то сделать? Не уразумею?
— Я уже придумала. Потом всё тебе обскажу…
Еще говорили долго, обсуждение затянулось. Когда гости стали расходиться, день уже клонился к вечеру.
Первым ушел леший, уж очень его беспокоили капканы в лесу.
Потом собрались болотник с водяником, тихонько удалилась фейри.
Припегала томно поцеловал кончики пальцев Морене, но, глянув на Кощея, одумался и довольно сухо попрощался. Предложил проводить Поляну, тут Мороз ехидно улыбнулся и сказал, что у Поляны еще здесь дела остались. Повелитель западных ветров перевел взгляд на Ягаю.
— Пойдем, касатик. — Ягая чересчур грациозно поднялась с лавки.
Тепловей и Посвист переглянулись и одновременно протянули друг другу руки:
— На пять щелбанов.
— На пять щелбанов.
— Беломор, разбей!
Беломор молча выполнил требуемое.
Убрали со стола скатерть и посуду, Поляна стала собираться домой, и тут всеобщее внимание привлек шум с улицы.
В дверь молотил кулаками сосед лешак, громко взывая о помощи, а его супруга протискивалась сквозь щель в заборе, тоже что-то крича и размахивая огромным медным половником.
Когда дверь распахнули, лешак проскочил внутрь и попытался тут же захлопнуть ее за собой, но молодая жена уже настигала его, грозно потрясая половником.
Воструха-старшая поспешила и перед ней распахнуть дверь, опасаясь, как бы соседка не разнесла ее в щепки. Таким образом в дом и проникла Марфа. Лешак метнулся в горницу и спрятался за стулом Мороза.
— Уберите ее, ведь убьет! — прохрипел леший. — Соседи, держите ее, дайте же мне объяснить!
— О, пан леший еще верит в такие вещи? — удивился Мороз, не поворачиваясь к собеседнику. — Добрый вечер.
— Добрый? — взревел за его спиной пан леший. — Это вы называете добрым?! Соседи добрые, помогите! Я случайно встретился с этой бабой…
Тут Мороз наконец немного оживился:
— Какой бабой?
— Со знахаркой городской. Повитухой Мануилихой!
— Понятно, вы ждете наследников и ты решил посоветоваться?..
— Да вовсе нет, ничего она не советовала, — ответил леший и вышел из укрытия, поскольку женскому резерву общими усилиями удалось оттащить его благоверную в смежную горницу.
Из сумбурных выкриков мужа и жены постепенно вырисовывалась картина произошедшего.
Итак, Марфа прихватила мужа на месте преступления. Нельзя сказать, что это было таким уж преступлением, блуд исключался, поскольку лешак с повитухой договаривались посередине просеки о следующем визите Мануилихи на болото, по морошку…
Да, но видели бы вы, как они договаривались! А перед этим паршивый донжуан помогал развратной бабенке затолкать в ее торбу большущую чагу да туесок сморчков свежесобранных. А уж видели бы вы, как эта… эта… умильно его благодарила! Больше подглядывать из-за кустов жена лешего не стала и приступила к решительным действиям. Вот когда аукнулись браконьеров инсинуации.
Половник из рук соседки вынула домовушка. Повертела в руке — хороший половник. Надо такой же справить. Тому же ковалю сказать.
Поляна пыталась успокоить разгневанную женщину, но без особого успеха, ибо Морена со своей стороны так и подливала масла в огонь, нашептывая на левое ухо жуткие подробности о победах злой разлучницы над, почитай, всеми мужьями городища да села Лисовино. Некоторые уже разводятся. Морена боялась, как бы не всплыли ядовитые ягоды, поэтому изо всех сил упирала на супружеские измены: «Жены ведь такие легковерные, мужики же, как мотыльки, знай себе порхают с цветка на цветок».
Ничего удивительного, что Марфуша не думала успокаиваться.
А вот Мороз с ее супругом очень быстро перешли на гораздо более важную тему — безопасность и капканы. Поводом послужил оставленный кем-то непотушенный костер, аккурат в двух шагах от кромки. Прийти в чувство лешему в значительной степени помогла отличная медовуха, настоянная на травах. Глядя на оживленно беседующих, обе бабы в горнице лишь острее сознавали свою жалкую бабскую участь.
— Кума, ты совершенно права, — мрачно рассуждала жертва измены. — Для этой лахудры всякий сгодится, а мой недоумок готов увиваться за каждой… за каждой…
— …юбкой, — из жалости подсказала домовушка.
— Они теперь в сарафанах ходят, а одну даже в штанах под платьем видела, — возразила Марфуша. — Ну да ладно, не стану выражаться. И он еще, дурак этакий, уверен, что она на него польстится.
— Так просто не польстится, — продолжала подзуживать Морена. — А вот за хорошие подарки…
— Уж за этим я прослежу! — мстительно прошипела баба-перевертыш. — Спасибо, что ты предостерегла.
В горнице позабывший о супружеских невзгодах леший вспомнил вдруг о том, что ведь дом-то свой мороком не накрыли. И каждый прохожий — час-то не поздний — легко его увидеть сможет. И унести, что пожелает.
— Пойду, пожалуй, — сказал он, вставая. — Моей жене что-то померещилось, но это еще не повод для того, чтобы нас обокрали. Не обессудьте за неожиданное вторжение, я уж подумал — спятила баба, половник тяжелый, если не убьет, так покалечит. А у нас все окна светятся, во дворе светло как днем. Благодарствую, что впустили.
— Стоит ли говорить о такой малости! — вежливо ответствовал Мороз.
Марфуша в конце концов успокоилась, невзирая на все усилия Морены. Тоже извинилась за причиненное беспокойство и пошла к выходу. За ней последовал муж.
Уже у ворот спохватился, вернулся и попросил вернуть половник.
Глава двадцать четвёртая
Мужчина был росту среднего, внешности обычной, но характер имел поганый. Во всяком случае так на селе считали. Сам он, разумеется, так не думал. Просто всем везло — а ему нет! Вот идут охотники в лес, по одному аль кучей, и никогда без добычи не возвращаются! А у него, бедолаги, вечно и стрела не в ту сторону летит, и заяц убежит. А про высокоценных соболей да белок и говорить нечего! В такого зверя не только попасть точно надобно, но и особыми стрелами стрелять уметь.