Чтение онлайн

Заметив, что кузина Чарли слишком пристально смотрит на Бо, я прижимаю его к себе чуть крепче, и слово «мой» эхом отзывается в голове. Будь у меня возможность прокричать его прямо здесь, я бы так и сделала. Глупо ли представлять, что когда-нибудь я смогу это сделать? Если Бо вообще захочет, чтобы я была с ним так долго. И если я преодолею страх рассказать о нас его отцу.

Дойдя до первого ряда, мы разделяемся. Бо занимает свое место через проход, между Гарреттом и Хантером. Священник начинает церемонию, произнося знакомые сентиментальные цитаты и все такое, я же молча начинаю задаваться вопросом, как, черт возьми, мы сюда вообще попали. Неужели мужчина, с которым я спала последние два месяца, и вправду своенравный, эгоистичный, вспыльчивый сын Эмерсона?

Пока Эмерсон и Чарли произносят обеты верности, я перехватываю взгляд Бо и улыбаюсь, поняв, что он уже смотрит на меня. Наши взгляды встречаются, и мы пристально смотрим друг другу в глаза. В любом случае, сейчас все взгляды устремлены на жениха и невесту.

Так на один тихий момент я позволяю себе существовать в его глазах. Просто удивительно, что мы здесь как будто одни, даже если стоим рядом со всеми остальными. Мой дом стал нашим укромным уголком, единственным пространством, где я чувствую себя по-настоящему счастливой, и знать, что то же самое чувство существует, когда я могу свободно смотреть в его глаза, сродни райскому блаженству.

Почувствовав на себе еще один взгляд, я поворачиваюсь и понимаю, что Хантер с легким любопытством на лице наблюдает за мной. Спешу отвести взгляд, мое давление подскакивает. Боже, он что, заметил что-то?

Я быстро подавляю свою паранойю и ставлю мысленную галочку в ближайшее время не разговаривать с Хантером наедине.

– Объявляю вас мужем и женой, – говорит священник под аплодисменты собравшихся. – Теперь вы можете поцеловать свою невесту.

На этот раз я смотрю на Бо, ведь независимо от того, насколько он взрослый, чтобы принять эту неловкую ситуацию, смотреть, как собственный отец целует твою бывшую, все равно должно быть странно. Он смотрит на меня, и его глаза буквально лезут на лоб, потому что Эмерсон не просто целует его бывшую… а обжимается с ней перед всеми. Я хихикаю, хотя и пытаюсь это скрыть за своим букетом.

Рядом со мной Мия издает громкий крик «у-ху», и подбадривания толпы становятся громче.

После церемонии мы направляемся в дом Эмерсона, где он на заднем дворе устраивает небольшой прием. Бо стоит с Софи в конце толпы, а я застряла в разговоре с Ронаном Кейдом, самым богатым членом клуба, Гарреттом, Мией и Фитцем. Почти все постоянные члены и основные сотрудники клуба сегодня здесь, а это значит, что клуб находится в руках наших менеджеров по этажам и самого надежного персонала. Это своего рода вечер «свистать всех наверх», и я нервничаю, как мне провести сына жениха незамеченным.

Я планирую пройти через черный ход, так как у входа для сотрудников нет охранников. Оттуда мы сразу доберемся до комнаты. Я лично забронировала на сегодня VIP-комнату двадцать три на втором этаже, которая, как я думаю, будет самой удобной для Бо. Там есть низкая кровать на платформе с постельным бельем, и оно лучше, чем у меня дома. В этой комнате есть нечто мужское, что мне нравится. Темно-серые простыни, смесь масел сандалового дерева и шалфея в диффузоре, лубриканты и лучшее в нашем клубе место «реабилитации». Ее неофициально окрестили «комнатой для новичков», и, насколько я могу судить, именно для этого ее и использовали. Не для новичков в смысле потери девственности – насколько мне известно, эта честь принадлежит только Мии. А для новичков буквально во всем, но в основном для тех, кто впервые пробует анальный секс.

И это единственная причина, почему я делаю подобное в клубе, а не дома. В клубе я чувствую себя увереннее. Там я ощущаю себя комфортнее, и сегодня мне нужны все удобства и уверенность, какие только я могу получить. Я не боюсь сделать ему больно. Уверена, он скажет мне об этом прежде, чем это произойдет.

Я боюсь его потерять. Это вполне может оказаться для него непосильным испытанием. Может стать сигналом к пробуждению, моментом, когда он поймет, что мы перешли его порог толерантности, и анал слишком далек от ванили, в царстве которой он провел всю свою жизнь.

Наблюдая за ним с другого конца двора, я вспоминаю парня, которого знала до того, как тест и приложение забросили его в мою жизнь. Тогда я думала, что он просто дерзкий сопляк, но никак не саб. Я отчетливо помню тот день, когда Эмерсон пришел ко мне в слезах, потому что его сын перестал отвечать на звонки после того, как узнал, что отец владеет БДСМ-клубом. Помню, как сильно я презирала за это Бо. Хотя даже не знала его.

Бо сам сказал это – мы осуждаем то, чего не понимаем. И я не понимала Бо. Черт, он даже не понимал сам себя, что объясняет, почему он пришел ко мне таким сломленным, презирающим свое естество. Он ненавидел себя, потому что не понимал своей склонности к покорности.

Но посмотрите, какой путь он проделал! Как вообще это может быть тот же самый мужчина? Я даже не знала, что разум человека бывает таким открытым, как у Бо. Сейчас, когда он обнимает младшую сестру Чарли с широкой улыбкой, такой же яркой, как солнце, я отбрасываю прочь ошибочные воспоминания о человеке, которого, как мне казалось, знала. И я позволяю этому нежному чувству, которое, как мне теперь известно, было медленно прорастающими семенами того, что станет любовью, заполнить каждую трещинку моего тела, плыть по моим венам, пока слезы наполняют глаза.

Я так сильно его люблю! И как же обидно, что не могу рассказать об этом ни одной живой душе.

Но все это не имеет значения, потому что скоро он будет со мной в Финиксе, и никто из окружающих меня сейчас людей больше не будет иметь значения. Мы можем остаться там, а не только уехать на полгода. Если в Финиксе Бо действительно будет счастлив со мной, то у нас будет шанс построить настоящую жизнь. Жизнь на долгие годы.

– Они больше не посмеют беспокоить вас, – говорит Фитц, и что-то в его словах привлекает мое внимание к компании, с которой я стою.

– Что-что? – спрашиваю я.

Гарретт улыбается.

– Фитц позаботился об этих придурках-протестующих. Нарыл на них столько дерьма, чтобы отпугнуть их на время.

– Дерьма? На них?

– Да. Даже самое маленькое пятнышко в их послужном списке может быть использовано против них, если они вдруг решат, что у них есть законное преимущество, – уточняет Фитц.

– Это ведь не обернется против нас, не так ли? – спрашиваю я.

Он самодовольно качает головой.

– Как я уже сказал, какое-то время вы можете спать спокойно.

– Слава богу, – отвечает Мия, теснее прижимаясь к Гарретту.

Я вижу на лице Гарретта беспокойство. Знать, что его любимая женщина каждый день проходит мимо этих придурков, что они, подпитываемые слепой, невежественной ненавистью в их сердцах, могут сделать ей больно, – это просто ужасно. Никто не должен чувствовать себя так. Будь это Бо… Я знаю, что бы ощущала.

– Спасибо тебе, Фитц. Правда.

– Всегда рад помочь, – отвечает он с теплой, чуть смущенной улыбкой. Такой красивый мужчина. Интересно, как часто он ослабляет свой галстук, невольно задумываюсь я.