Чтение онлайн

— Я убью тебя, лодочник, — тяжело вздохнула я.

— Нет, — помотал головой Пувилон. — Тебе нечем меня убивать. А руками не сможешь.

— У меня есть ежик, он колючий. Ладно, это я уже говорила. И шутки в сторону. Никаких ночевок. Если едем — то прямо сейчас.

— А маме тебя показать? — с потаенной надеждой в голосе сказал великан.

— Что, если не одобрит, не нужна такая жена? — спросила я с ехидцей.

— Да не то чтобы… — смутился женишок, но тут же нашелся: — Так ведь с тебя мерку снять надо!

— Ты все-таки думаешь, перевернемся?

— Почему ты это спросила? — свел брови Пувилон.

— Сам же сказал про мерку. Чтобы гроб заранее сколотили.

— Не г-гроб, а пла-атье, — испуганно проблеял гигантский козленочек. — Не сколотили, а сши-или.

— И это сойдет. В могиле дырок будет не видно.

— Лава, не г-говори т-такое, — зашептал, заикаясь, лодочник. — Не н-надо п-про гроб и могилу. Ночь ведь, с-с-страшно же.

— Аж жуть! — добавила я. — А ты про какое платье?

— Про то, что мамка тебе сошьет, пока мы плаваем.

— Моряки не плавают, а ходят, — почему-то вспомнила я. Вряд ли это относилось к речным лодочникам и их пассажирам, но вдруг.

— По реке неудобно ходить, — снова нахмурился Пувилон, — течение с ног сбивает. А про море ты говорила, что не надо.

— Море не надо, но река нужна прямо сейчас, — сказала я. — Платье пока не горит. А ночевать будем в лодке, это я тоже уже говорила.

— В лодке ночевать жестко. И подушки там нет. И одеяла.

— Ну да, — вздохнула я. — И мамы, чтобы песенку спела.

— Мне мама песен не пела, — буркнул великан.

— А как же она тебя усыпляла?

— На ручках укачивала.

— На руч-к-к-ках? — закашлялась я. — Такого верзилу?

— Я же не таким родился, — проворчал Пувилон.

— Не таким? А что с тобой потом случилось?

— Вырос.

Вот что у него было не отнять, так это присутствия железной логики. Тем не менее было нужно как-то свернуть ее в нужную сторону, потому что ждать до утра я не собиралась — Гоша мог до него и не дожить. Если уже не… Но нет, не думать об этом, не думать!

— Ладно, большой мальчик, — сказала я. — Если ты уже вырос и тебя не нужно укачивать и петь тебе песен, то давай-ка отправимся в путь.

— Ко мне домой?

— К тебе в лодку. И хватит ныть!

— Но ведь ночью темно! — завопил, правда не очень громко, Пувилон. — Только светит луна. И драконов на нас посылает.

— Да ты поэт, — удивилась я. — Или это не стихи, а правда — про луну и драконов?

— Не стихи, — отчего-то смутился лодочник. — Так говорят.

— Глупости, — сказала я. — Там воздуха нет.

— Ты была на луне?! — изумился лодочник.

— Нет, конечно. Тоже от кого-то слышала. Мол, нет там ни воздуха, ни жизни. Одни только кратеры, камни да лунная пыль.

— И драконы, — не отступал от своей версии Пувилон. — Не зря ведь говорит народ: дракон — он на луне живет.

— Опять стихи! — заулыбалась я.

— Нет, — снова засмущался великан, — это нечаянно вышло. Но вообще-то я сочиняю стихи…

— Ты сочиняешь стихи?! — восторженно воскликнула я.

— Да, — потупился Пувилон. — Я даже про тебя уже сочинил.

— А ну-ткать! — приготовилась я к очередной «любови-моркови». Но все оказалось куда глубже.

Лодочник выставил вперед левую ногу, отвел в сторону левую руку, поднял над головой факел и торжественно, с драматическими подвываниями, стал выводить:

— Ты как деревце в лесу,

Как козявочка в носу,

Как цветочек в поле.

Я влюбился, что ли?

— Ну какой же я цветочек? — сквозь стиснутые зубы, изо всех сил стараясь не заржать, процедила я.

— Гуратинка вонючая, — тут же ответил поэт.

— Спасибо, тронута, — поклонилась я и сделала вид, что сморкаюсь, хотя на самом деле давила вырывающийся из меня хохот.

— Вот как раз трогать гуратинку не надо, — предупредил Пувилон. — Она очень красивая и нежная, но если ее тронешь… Но это не про тебя! — опомнился он. — Как раз это не про тебя! Только красота и нежность!

— Ой ли? — прищурилась я, сразу расхотев смеяться. — А ты попробуй, тронь.

— Н-не хочу… — замотал головой лодочник.

— Тогда идем к лодке и не воня… В общем, идем и друг друга не трогаем.

— Нет! — послышалось снизу.

— Ты думал, я про тебя забыла? — наклонилась я к Болтуну.

— Да.

— Не дождешься. Как раз тебя-то я потрогаю. Забирайся ко мне на ручки, — подставила я ладони.

Ежик залез ко мне на руки и облегченно вздохнул. Надо же, как привязался, побоялся, что оставлю. Или ему просто страшно ночью в лесу? Да нет, ежи как раз ночные животные. Правда, лес здесь чужой, лунные драконы летают, гигантские поэты-лодочники бродят… И правда жутковато. Даже мне.

А гигантский поэт, похоже, сдался. Он больше не звал меня к маме, не предлагал ночевать и не читал стихов. Просто пошел вперед, бросив уже на ходу:

— Не отставай. И под ноги смотри.

— Упавшие ветки?

— Ядовитые змеи.

Я невольно ускорила шаг, чтобы идти след в след с Пувилоном в свете его факела. А ежик вдруг завозился в ладонях:

— Фыр-фыр-фыр-р!

— Ты чего? — спросила я. — Боишься змей?

— Нет!

— А, — вспомнила я слова старой ведьмы, — ты наоборот, любишь змей? В смысле, кушать.

— Да!

— И хочешь, чтобы я тебя отпустила за ними поохотиться?

— Да! Да! Да! — затопал по ладоням еж.

— Нет, — твердо сказала я. — Потеряешься в темноте, а времени у нас и так мало. Так что потерпишь, не барин.

— Чмук, — выдал Болтун.

— А вот за это я попрошу Пувилона сочинить про тебя стих.

Ежик затих. Даже, кажется, дышать перестал. Все-таки поэзия — великая сила.

Лодка оказалась вполне приличной — я даже перестала бояться, что она перевернется. Не то чтобы совсем перестала, но вероятность ее переворачивания по моим оценкам решительно упала. Где-то с восьмидесяти до двадцати процентов. Если бы не огромный Пувилон, который и давал эти двадцать процентов, я бы вообще посчитала эту лодку очень надежным судном. С другой стороны, Пувилон умел ею управлять, так что ладно, пусть остается десять процентов на то, что мы утонем, и девяносто, что нет. Опять же, мы с Болтуном ведьмы… ведьмаки… ведьмуны… Короче, мы те, кто может сказку сделать былью. Вероятность не очень большая, но есть. Хотя с той же самой вероятностью мы можем и ухудшить ситуацию, так что ладно, оставлю на печальный исход все те же двадцать процентов. Ничего, первые космонавты летали с куда большим шансом не вернуться.