Чтение онлайн

Еще сильнее удивила себя я. Почему-то я почти не испугалась. Ведь страшно бывает, когда чего-то страшного ждешь, а когда оно прилетело — чего уже бояться? Нужно либо вопить, либо падать в обморок, либо пачкать штаны, либо делать все это разом. Но штанов у меня не было, а вопить в бессознательном состоянии я не умела. Поэтому решила помочь храброму лодочнику, вовремя вспомнив, что я теперь ведьма. Раскрываться перед ним напрямую я не хотела даже в этой ситуации, и всего-навсего представила, что шест протыкает дракону глаз и делает на обратной стороне головы еще один, поменьше. Как раз в этот момент Пувилон им и ткнул. По устоявшейся уже привычке наугад. Но на сей раз, благодаря моей магической воле, шест повернул точно к змеиной голове летающей твари. Еще мгновение — и та нанизалась бы глазом на большую волшебную палку. Но дракон умудрился ее заметить и невероятным образом успел отдернуть голову. Всего на несколько сантиметров, но этого хватило, чтобы шест ударил не в глаз, а по лбу. Будь кости драконьего черепа тоньше, хватило бы и этого. Но эффектным получился лишь звучный «бэм-мм!», не более. И вот тогда-то, то ли от испуга, то ли от злости, крылатая коровоящерица фукнула в нас пламенем.

То что случилось дальше, поразило нас с Пувилоном одинаково. По крайней мере мы оба с ним сказали по нехорошему слову, только он — на кошторском, а я вдруг вспомнила русский. Вообще-то я сказала даже три слова, но «ни» и «себе» не считаются, они же вполне приличные.

Так вот, выплюнутое драконом в нашу сторону пламя пролетело всего метр, не более, и превратилось вдруг в похожего на огненного ежа шипастый шар. Но самое главное, этот пылающий еж резко сменил направление полета на противоположное и залетел во все еще распахнутый рот чудовища. Дракон машинально захлопнул челюсти и так же машинально сглотнул. Шипастая петарда шарахнула ровно посередине длинной шеи. Во все стороны полетели искры, сгустки пламени и кровавые ошметки шеи. Голова дракона булькнула в реку. Сам же он, подобно обезглавленной курице, истерично замахал крыльями, свечой ушел в небо, а потом соскользнул на подогнувшееся крыло и пикируя, понесся к берегу, подобно сбитому «мессеру» — я не раз такое видела в кино. Из него даже дым шел. Из этой… этого… из того самого места, откуда логичней всего ему и было идти. Но упал он как-то очень уж неэффектно, не по-киношному. Шмякнулся в кусты — и все.

— Фыр! — прокомментировал это Болтун. Оказывается, он тоже вылез из носовой «спаленки» и наблюдал за происходящим. А может не только наблюдал? Неспроста же огненный шар был похожим на ежика.

— Ты? — негромко спросила я, кивнув в ту сторону, куда рухнул дракон.

— Да, — скромно ответил колючий герой.

Ни фига себе! Кузнечик завалил «мессер»! В смысле, ежик дракона, что не менее удивительно, и уж лично для нас особенно ценно.

Лодочник нашего краткого диалога, к счастью, не слышал. Он все еще смотрел туда, где валялась в кустах туша дракона. А потом сказал:

— Нужно срочно пристать к берегу.

— Проверить, не выжила ли ящерка? — спросила я. — Думаю, вряд ли. У нее же не хвост, а голова оторвалась.

— Н-нет, — отчего-то смутившись, пробормотал Пувилон. — Проверить, нет ли в других кустах других драконов. Надо очень быстро пристать и очень тщательно п-проверить.

Я все поняла. Наверное потому, что и сама вдруг очень захотела проверить кусты. Желательно, ближайшие. И да — как можно скорее.

Лодочник приналег на весла так, что мы наверняка побили мировой рекорд по гребле. Едва нос лодки зашуршал о прибрежный песок, великан выпрыгнул прямо в воду и понесся по направлению к зарослям. Я взяла левее, велев ежику сторожить наше судно. В конце концов он мог, если захочет, проверять драконов прямо здесь, возле лодки. Сколько он там напроверяет.

Когда мы все проверили драконов — как маленьких, так и больших — и вновь сели в лодку, Пувилон сказал мне:

— Вот видишь, всем спать нельзя. Нужно за небом следить. И как только еще вдалеке появится дракон — нужно приставать к берегу и бежать в кусты.

— Проверять драконов?

— Прятаться. Вдруг не заметит. Хотя, наверное, все равно заметит. Но может не всех сразу.

— Какой тогда смысл прятаться, если все равно заметит? — спросила я. — В этот-то раз пронесло.

— Пронесло уже потом… А, ты про то, что дракон нас не съел? Ну так это нам просто повезло, что он вдохнул не вовремя.

— Что ты имеешь в виду? — и правда не поняла я, о каком вдохе говорит лодочник.

— Как что? Ты разве не видела, из-за чего погиб дракон?

«Из-за ежика», — хотела сказать я, но удержалась, помотала головой.

— Ты наверное, зажмурилась в тот момент от страха. Слушай тогда. Я очень метко двинул дракона по лбу. Он выплюнул в меня пламя, но ему было так больно, и он так боялся, как бы я его снова не стукнул, что он вдохнул, чтобы заорать: «Не бей меня!», но нечаянно проглотил и свое пламя, которое еще было рядом. Оно залетело дракону в горло — тут ему и конец пришел.

— Вот, значит, как ты это интерпретировал, — пробормотала я.

— А как еще-то? Не твой же колючий укрунтил в него огненный шар запустил! — захохотал Пувилон.

— Фыр! — презрительно бросил «укрунтил», который пока еще не отправился спать. А потом уже другим, встревоженным тоном, зафыркал: — Фыр-фыр-фыр! Фыр фыр-фыр!

Интонационно это звучало примерно как: «Ну-ка тихо! Там опасность!» Да и смотрел Болтун куда-то на берег. Я смутно помнила, что вроде как у ежей со зрением не очень, но наш, возможно, был исключением из правил, или подлечился с помощью магии.

Я проследила за его взглядом и тоже заметила на левом, ближнем к нам берегу что-то темное. Точнее, кого-то, потому что оно шевелилось. Света луны было достаточно, чтобы понять: это не дракон. А если дракон, то небольшой, без хвоста и без крыльев. И с короткой шеей. И с руками, которыми он размахивал над головой. Все это я смогла рассмотреть, потому что мы не стояли на месте, а подплывали к темной фигуре все ближе и ближе. А мне становилось все тревожней и тревожней.

Я вообще стала замечать за собой, что сильно изменилась, попав в этот мир. Нервничаю, дергаюсь, суечусь, много болтаю. То-то бы Валера удивился! Что вдруг случилось с тихой, замкнутой молчуньей? Глядишь, и назад бы ко мне вернулся. Только Валера мне больше на фиг не нужен, это раз, а попади он сам в чужой мир, да стань при этом ведьмаком, пусть и частично, — я бы еще посмотрела, как бы он сам изменился, это два. А то и три-четыре. Вздох глубокий, ноги шире. В смысле, руки. Но если честно, в эти самые руки себя все-таки пора брать. Понервничала, хватить. Цель — спасение Гоши. Остальное — пустое. Еще Болтун не пустой, он хороший. Нужно его домой вернуть. Кстати, раз уж он Болтун, то пусть за двоих и отдувается. А я снова стану молчуньей. В меру, конечно, но тем не менее. Хотя внутренний монолог у меня все равно получился болтливым. Ну так закон же сохранения энергии никто не отменял: если где-то убыло, значит, где-то прибыло.

Короче говоря, я взяла себя в руки, успокоилась и спокойненько сказала Пувилону:

— Попутчиков берем?

— Ты про того на берегу? — насупился лодочник. — Нет, конечно.

— Почему? — помня, что снова молчунья, лаконично отреагировала я.

— Потому что ночью в глухомани добрые люди редко встречаются. А зачем нам недобрый попутчик? Тем более, откуда ты знаешь, что он попутчик? Может, ему в другую сторону?

Я не стала отвечать. Потому что и правда не знала. И потому что я же молчунья.

Но тут закричал сам незнакомец. Мы были к нему уже достаточно близко, чтобы хорошо расслышать каждое слово:

— Помогите, добрые люди! Я убегал от дракона и сбился с пути! Не бойтесь меня, я безоружен и безопасен.

— Откуда нам знать, что ты безоружен? — возразил Пувилон. — Может, у тебя под плащом меч, а то и пищаль!

— У меня под плащом вообще ничего! Могу показать!

— Не надо, — шепнула я «жениху». — Знаем мы, что он покажет.

— Лава говорит, не надо показывать, она уже это видела! — прокричал лодочник, которого мне снова захотелось убить. Тот, кто сочинил эту песню, знал свое дело.

— Твоя женщина не могла это видеть, мы с ней незнакомы! — откликнулся извращенец.

— Фыр-р! — сказала я, а потом добавила: — Чмук!

И Болтун, и Пувилон с одинаковым выражением на мордах-лицах уставились на меня. Хотя у ежика в глазах еще блеснула обида. Я его поняла: мол, мне нельзя, а сама…

— Так что, не будем смотреть? — поинтересовался лодочник. — В смысле, помогать несчастному путнику?

— Нет, — ответила я.

— Нет… Да… Нет… Да… — забеспокоился ежик.

— Хочешь, чтобы мы ему помогли? — подкорректировала я вопрос.