Чтение онлайн

— Я тебя предупреждал, — сказал художник.

— Я помню. Но почему ты не предупредил меня, что Холлис Темплтон сама позовет меня — именно меня? Мне сказали, она откуда-то знает мое имя.

Он перестал рисовать и повернулся к ней.

— Ты хочешь сказать, что ей никто про тебя не рассказывал?

— В этом-то и дело.

— Что ты знаешь об этой Холлис Темплтон?

Мэгги пожала плечами.

— Не много. Говорят, Холлис тоже художница, но я никогда о ней не слышала. В Сиэтл она перебралась совсем недавно. Раньше Холлис работала где-то на Восточном побережье, кажется — в рекламном бизнесе. Ей двадцать восемь, не замужем. Судя по фотографии, которую я видела, до случившегося несчастья она была довольно привлекательна, но теперь — не знаю.

— Он вырвал ей глаза.

— Не вырвал. Удалил. Вырезал очень аккуратно, чуть ли не скальпелем. Так, во всяком случае, утверждают врачи. Судя по всему, он неплохо знал, что делает. Веки, глазница и зрительный нерв оказались почти не травмированы — именно поэтому пересадка оказалась возможной.

— Уникальная операция… — пробормотал он. — Ну и как, пересадка прошла успешно?

— А ты разве не знаешь?

Мужчина с лицом ангела улыбнулся и снова вернулся к работе.

— Терпеть не могу, когда ты так делаешь! — раздраженно сказала Мэгги.

— Как — так? — осведомился он самым невинным тоном.

— Не отвечаешь на вопрос, вот как! Каждый раз, когда ты не отвечаешь на мои вопросы, мне становится страшно.

— Будет ли Холлис Темплтон снова видеть или нет, зависит только от нее, — изрек ангел после некоторого раздумья.

— Хотелось бы знать, что это означает, — вздохнула Мэгги. — Или тебя учили так отвечать в школе ясновидящих?

— Я никогда не учился в школе ясновидящих.

— Значит, в школе предсказателей.

Он усмехнулся:

— Опять мимо.

Когда Мэгги стало ясно, что он больше ничего не скажет, во всяком случае — пока, она смирилась с неизбежностью и раскрыла свой альбом. Несколько мгновений она пристально разглядывала набросок, потом негромко выругалась и снова закрыла альбом.

— Мне это не нравится, Бью, — пожаловалась она. — Очень не нравится.

— Я знаю, — ответил он.

— Но ты не скажешь мне ничего определенного.

— Мне нечего сказать, Мэгги.

— Свобода воли?

Он кивнул и, отойдя от мольберта, принялся мыть кисти.

— Да, свобода воли. Человек сам должен принимать решения и делать выбор.

Мэгги задумчиво смотрела на него.

— Но это не мешает тебе заранее знать, какое будет принято решение, не так ли? Следовательно, моя судьба определена раз и навсегда, моя жизнь спланирована и расписана на много лет вперед. А раз так, то никакой свободной воли не существует.

— Тогда давай назовем это иллюзией свободной воли.

— Иногда ты очень сильно меня раздражаешь, Бью. Тебе это известно?

— Известно. Ты говорила мне это достаточно часто. — Бью исчез в кухне и сразу же вернулся с двумя жестянками.

— Легкий коктейль, — объявил он. — Я где-то читал, что на сегодняшний день это самый вредный и опасный продукт питания, изобретенный человечеством. Просто термоядерная бомба в индивидуальной расфасовке. Тебе, как всегда, водку с лимоном?

Он протянул ей жестянку и, усевшись на табурет, ловко вскрыл свою банку. Мэгги последовала его примеру. Водка с лимоном была в меру холодной, но почти безвкусной. Впрочем, возможно, ей это просто показалось.

— Ты уверен, что не знаешь насильника и не можешь мне его назвать?

Бью нахмурился.

— Я его не чувствую и не могу разглядеть лица. Так, просто бесформенная тень. Поверь, Мэгги, если бы я мог, я бы тебе сказал. Кодекс чести волшебников не распространяется на чудовищ.

— Он действительно чудовище, Бью. Нечеловек.

— Я знаю.

— И я должна его остановить.

— Ты хочешь сказать, ты должна попытаться.

— Да, разумеется. Разумеется, именно это я и хотела сказать.

— Ты очень им помогаешь, Мэгги.

— Помогаю? У меня до сих пор нет даже наброска его лица!

— Я имел в виду не полицию, а всех этих женщин. Если они смогут вернуться к более или менее нормальной жизни, то только благодаря тебе.

— Тогда почему мне по-прежнему плохо?

— Потому, — негромко ответил Бью, — что ты позволила себе слишком тесный контакт. Если ты не установишь между вами хоть какую-то дистанцию, очень скоро ты не сможешь продолжать делать… то, что ты делаешь. Постарайся перестать чувствовать то, что чувствуют они.

— Скажи, как мне это сделать, и я даю честное слово, что попробую. — Мэгги невесело рассмеялась. — У нас осталось слишком мало времени, Бью, я это чувствую. С каждым днем ситуация становится хуже, и ты тоже это знаешь.

— Даже если так, ты не должна взваливать на себя всю ответственность за происходящее. Я уже говорил — одной тебе не справиться. Ты должна довериться кому-то, кто мог бы тебе помочь.

— Кому-то, но не тебе.

— Я другой. Моя работа — давать загадочные ответы. Как пифия.

— Я знаю.

Бью улыбнулся, но его улыбка была скорее сочувственной, чем веселой.

— Хотел бы я чем-то помочь!

— Так помоги.

— Кодекс чести, Мег. Непреложные законы, через которые я не могу, не имею права переступить. Нам всем приходится играть строго по правилам, тысячи раз пробовать почву, прежде чем сделать шаг, внимательно следить за тревожными симптомами. Не семь раз отмерь, один отрежь, а сто семь, тысячу сто семь! Мы настолько осторожны, что когда мы наконец решаемся отрезать, это зачастую способно только ухудшить ситуацию. Да что я тебе говорю, Мег, ты и сама поступаешь так же — в противном случае ты бы уже давно рассказала своим друзьям всю правду.

— И как бы я, интересно, это сделала? Они бы мне просто не поверили!

— К тому же ты и сама еще не очень-то веришь, я угадал? — спросил он, внимательно глядя ей в лицо.

— В такое непросто поверить, не говоря уже о том, чтобы с этим жить.

— Угу.

— Кстати, насчет дистанции… Ты не допускаешь, что можешь ошибаться?

— Мне бы очень хотелось ошибиться, Мэгги, — сказал Бью от всего сердца. — Честное слово, хотелось бы! Ради тебя…

Несколько мгновений он молча разглядывал ее, потом неожиданно спросил: