Чтение онлайн

— Вообще-то это верно, — легко согласился Джон. — Я действительно предпочитаю классический стиль, потому что он кажется мне более надежным, что ли… Но я слежу за модой, и многое мне нравится. Например, твоя кухня. Любой стиль можно довести до абсурда, но в твоей кухне французского и деревенского примерно поровну.

Мэгги улыбнулась.

— Я не особенно люблю петухов и подсолнухи, не говоря уже о набивных тканях. То, что у меня получилось, меня устраивает.

Джон осторожно пощупал краешек вышитой льняной скатерти и снова посмотрел на Мэгги несколько более пристально, чем ему хотелось, и он поспешно отвел глаза. Мэгги незачем знать, насколько она его интересует. А он действительно стремился узнать ее получше, понять ее, хотя и не знал еще — зачем.

Пока варился кофе, Мэгги достала из холодильника молоко, поставила на стол чашки и тарелку с сухим печеньем.

— Я заметила, что, когда в участке ты пел дифирамбы Кендре и Квентину, ты ни словом не обмолвился об их паранормальных способностях, — внезапно сказала она.

— Да, я решил умолчать об этом… пока.

— Все еще не веришь? Сомневаешься? — насмешливо спросила Мэгги, но взгляд ее оставался серьезным.

Джон покачал головой.

— Я об этом даже не думал. Наверное, мне просто хотелось, чтобы расследование, гм-м… Даже не знаю, как сказать.

— …Не выходило за пределы реального?

— Не выходило за рамки нормального. Ожидаемого. Энди — человек достаточно широких взглядов, он и глазом не моргнул, когда услышал о твоих талантах. Но Скотт и Дженнифер! В них я был далеко не так уверен.

Мэгги машинально кивнула. Кроме желания удержать события в рамках нормального, кроме сомнений и недоверия, она ощущала в нем нечто новое. Казалось, Джон вот-вот прозреет и поверит ей. Она заметила первые робкие ростки этого еще раньше, именно поэтому она и решилась заговорить с ним сейчас. Быть может, она даже покажет ему картину, и тогда он убедится…

— В этом-то вся и беда, правда? — сказала она.

— В чем? — не понял Джон.

— Ты хотел бы, чтобы это было обычное дело, обычное расследование. Но оно не обычное. И чем дальше, тем больше в нем будет странного, необъяснимого и страшного.

12

— Но, Мэгги…

— Сам подумай, как это расследование может быть обычным, если единственное объяснение тому, как Окулист выбирает себе жертвы, полиция отыскала в досье почти семидесятилетней давности! Это, по-твоему, обычное и ожидаемое?

— Нет, — нехотя признал Джон.

— Ты сам привлек к расследованию настоящего эспера — даже двух эсперов, — потому что знал: они могут помочь. А еще раньше тебе потребовался человек, обладающий особыми способностями. Паранормальными, если называть вещи своими именами. — Она слегка улыбнулась. — Черт побери, Джон, ведь ты с самого начала знал, что в этом деле нет ничего ординарного, ожидаемого, обычного!

Пока Джон раздумывал над услышанным, Мэгги разлила по чашкам кофе. Следя за ее уверенными, плавными движениями, Джон неожиданно для себя пришел к выводу, что она, пожалуй, права. Разве он не был наделен способностью инстинктивно выбирать самых подходящих людей для решения той или иной сложной задачи, чем в значительной степени и определялся его успех как бизнесмена и предпринимателя? Так он поступил и в данной ситуации.

— О'кей, согласен, — сказал он, когда Мэгги придвинула к нему чашку с кофе.

— С чем ты согласен? — строго спросила она.

— Я с самого начала догадывался, что дело будет экстраординарное и что оно потребует экстраординарных усилий и необычных людей.

— Но готов ли ты принять их необычность как реальность? — снова спросила Мэгги.

— Но ведь я же пригласил тебя, Квентина, Кендру…

Мэгги усмехнулась:

— Допустим, у тебя возникли финансовые проблемы. Что ты предпочтешь: пригласить высококлассного бухгалтера или нанять алхимика, чтобы он наделал тебе золотых монет из свинцовых болванок?

— Кажется, я понимаю, о чем ты, — проговорил Джон задумчиво. — Если мне попадется алхимик, который действительно умеет превращать свинец в золото, я его, конечно, не прогоню, но сам стану разыскивать подобного «специалиста» только в крайнем случае!

Мэгги пристально посмотрела на него, и Джон почувствовал, как у него внутри что-то оборвалось.

— Ты хочешь сказать, что это и есть тот самый крайний случай?

— Да, — ответила она без колебаний. — Правда, алхимики встречаются только в сказках, но все остальное…

— Раз так, — решительно сказал Джон, — я готов попробовать. Я постараюсь поверить, что эмпатия, ясновидение и телепатия — реальные природные феномены, как ты и говорила. Но что это изменит?

— Быть может, ничего, быть может — многое.

Мэгги почти решилась сделать то, что давно задумала, да и Джон, казалось, был согласен выслушать ее. И все равно она должна быть очень осторожна. Иначе он скажет, что она ничем не лучше того алхимика, которого сама только что объявила сказочным.

— Видишь ли, — начала Мэгги. — Дело в том, что у меня есть брат. Единоутробный — так, кажется, это называется. У нас одна мать, но отцы — разные. Бью тоже обладает паранормальными способностями. Он — ясновидящий, почти как Квентин; он-то помог мне разобраться в некоторых вещах, которые происходили со мной. Именно Бью объяснил мне, что значат те или иные желания, сны, образы, которые запечатлелись в моей душе.

— Какие образы?

Мэгги отрицательно покачала головой.

— Я расскажу об этом позже. Дело не в них, в конце концов. Главное, что мы с братом унаследовали от матери тонкую душевную организацию и художественные наклонности, но в разной степени. Бью — самый настоящий гений, а мне досталось ровно столько способностей, чтобы я могла справиться со своей основной задачей.

— С какой же?

— Рисовать лики Зла.

Джон пристально посмотрел на нее.

— Энди сказал, что ты могла бы стать выдающейся художницей и что у тебя самый настоящий талант! Я вполне с ним согласен, достаточно взглянуть на портрет Кристины, который ты мне дала.

— Да, если бы я поработала над собой как следует, я могла бы, наверное, кое-чего достичь. — Мэгги пожала плечами с таким видом, словно все это не имело для нее никакого значения. — Но то, чем я хотела заниматься, требовало не столько техники, мастерства, сколько интуиции.

— Ты имеешь в виду эту свою эмпатию?

— Да.

Джон нахмурился, вспоминая выражение ужаса, боли, нечеловеческого потрясения, которое он наблюдал на ее лице.

— А ты обязательно должна страдать, чтобы нарисовать лицо Зла? — спросил он.

— Другого пути, скорее всего, нет, — покачала головой Мэгги. — Ни для меня, ни для кого. По какой-то причине, — только не спрашивай меня, по какой, — одного знания недостаточно. И воображения тоже. Нужно чувствовать, понимать, нужно испытать Зло на себе.