Чтение онлайн

То, что оскорбляет Христа, оскорбляет, пусть и не так сильно, весь мир, который остается без веры в Иисуса. Бог повелел Своему народу быть примером, являть перед глазами всего человечества Благую весть воссоединения. Но что пользы от подобных кампаний, если они не рождают евангельских церквей? Если наше христианское единство не так уж прочно, нельзя сказать, что Иисус на кресте разрушил все старые преграды и создал совершенно новое общество любви. Мы противоречим собственным словам терпимостью к расовым, социальным и другим «преградам» внутри церкви. Я не хочу сказать, что каждая церковь должна стать совершенной, чтобы начать проповедовать Евангелие. Просто церковь не может проповедовать Евангелие и молча мириться со своими недостатками.

Мы должны осознать, что все ошибки церкви лежат на нашей совести, почувствовать боль Христа и мира от этих ошибок, рыдать о той пропасти, которая пролегает между словами церкви и ее делами, покаяться за готовность извинить, а иногда даже и «отпустить» свои прегрешения и, наконец, со всей ответственность взяться за решение этих проблем. По–моему, сегодня нет более неотложной задачи для прославления Христа и распространения Евангелия, чем вопрос о сущности церкви и о том, какой ее видят люди. С помощью Христа она создана как новый человек, как образец человеческого общества, семьи братьев и сестер, любящих своего Отца и друг друга, как то место, где Бог обитает Своим Духом. Только когда церковь будет тем, чем она должна быть, мир уверует во Христа как в Миротворца и Бог обретет славу, достойную Его имени.

8 этой части Павел рассказывает о себе и о роли, отведенной ему Богом в Его плане обращения язычников, — не случайно он был известен как «Апостол язычников».

Во второй половине предыдущей главы Павел изображал контраст между существовавшим до прихода Христа отчуждением язычников от Израиля и от Бога и их воссоединением через Христа. Своей смертью Христос упразднил барьеры Бог — человек и иудей — язычник и теперь создает новое, многонациональное общество, которое в одно и то же время можно считать и любимой Богом семьей, и Храмом, в котором Он живет. Язычники, слышавшие это, должно быть, приходили в изумление от такого Евангелия мира.

И вдруг неожиданно Павел обращает внимание читателя на самого себя — я Павел… (ст. 1). Если следовать человеческой логике, Апостол был заключен в темницу не Христом, а Нероном (он потребовал суда кесарева и поэтому был доставлен в Рим на суд) (Деян. 25:11—12). Но Павел никогда не выражался абсолютно человеческим языком. Он верил в суверенность воли Божьей, которая превыше воли человека, и поэтому называл себя (буквально) «узником Христа Иисуса» (ст. 1, см. также: Фил. 1,9; а также ср.: 2 Тим. 1:8)) или «узником в Господе» (4:1), поскольку был убежден, что вся его жизнь, включая и это заточение, находится в руках Божьих. Возможно, называя себя «Христовым узником» и «рабом Христовым», Павел выражает «связь внешнего и внутреннего пленения» [86] .

Чтобы показать причину и цели своего заключения, Апостол добавляет еще одну фразу — он был узником Христа за вас язычников. Именно фанатичное сопротивление иудеев миссии Павла для язычников и привело к его аресту и заключению в Иерусалиме, к суду и обращению к цезарю, который приказал привести его в Рим. Врач Лука, друг и попутчик Апостола, бывший с ним в это время, объясняет в Книге Деяний, что среди иудеев у Павла сложилась репутация человека, «везде проповедующего против народа и закона и этого места (Храма)». Безусловно, националисты и религиозные экстремисты не могли примирится с проповедью Павла о том, что Иисус сотворил нового человека и построил новый храм, упразднив разделяющие элементы закона. Когда Апостол защищался перед евреями, он рассказал им, что Иисус дал ему следующее поручение: «Иди, Я пошлю тебя далеко к язычникам». Реакция евреев оказалась однозначной: услышав это, они «подняли крик, говоря: «Истреби от земли такого!» (Деян. 21:17 и дал.; 22:21 и дал.).

Таким образом, смелая, бескомпромиссная поддержка язычников вызвала противостояние иудеев. Павел не только проповедовал свое видение нового и единого человечества, но и страдал за эту истину.

Кажется вполне вероятным, что Апостол намеревался и дальше молиться за читателей–язычников: складывается впечатление, как будто именно с этого начал он предложение, но прервался и отложил молитву до ст. 14 — для сего–то и я (сравните ст. 1 и 14). Пока же он описывает события своей жизни, чтобы подчеркнуть ту уникальную привилегию, которую Бог даровал ему по Своей благодати.

Первым в ряде этих событий было особое откровение: Как вы слышали о… благодати Божией, данной мне для вас, потому что мне чрез откровение возвещена тайна (ст. 2, 3). Вторым было поручение благовествования, которого служителем сделался я по дару благодати Божией, данной мне действием силы Его (ст. 7,8).

Ясно, что эти дары божественной благодати, откровение и призвание, «тайна», открытая Павлу, и «служение», ему же доверенное, тесно связаны друг с другом. Получив однажды особенное откровение от Бога, он понимал, что обязан передать его другим.

Три раза в этом коротком отрывке Павел использует слово «тайна»: потому что мне чрез откровение возвещена тайна (ст. 3)… вы можете усмотреть мое разумение тайны Христовой (ст. 4)… открыть всем, в чем состоит домостроительство тайны (ст. 9). Это слово служит ключом к пониманию мысли Павла. Следует принять во внимание, что слово «тайна» в английском и греческом языке несет разную смысловую нагрузку. В английском языке это слово означает нечто темное, непонятное, секретное, озадачивающее, настолько таинственное, что его невозможно выразить и постичь. Греческое же слово mysterion совершенно иное: хотя оно и означает секрет, тайну, но этот секрет скорее открыт, нежели сильно охраняется. Первоначально этим греческим словом называлась какая–либо истина, в которую посвящались отдельные люди, а также секретные учения тайных языческих религий. Но в христианстве нет никаких эзотерических тайн, знать которые может только определенная духовная элита. Напротив, христианские «мистерии» представляют собой истины, которые хотя и находятся вне понимания человека, тем не менее открыты Богом и таким образом доступны всем членам церкви. Проще говоря, mysterion есть истина, бывшая когда–то скрытой от человеческого понимания, но теперь открытая откровением Божьим.

Если в этом заключается основное значение слова «тайна» в Новом Завете, то в чем же тогда она состоит, эта истина, которая не была возвещена прежним поколениям сынов человеческих, но ныне открыта святым Апостолам Его и пророкам Духом (Святым) (ст. 5) и, добавляет Павел, мне чрез откровение возвещена (ст. 3)? Он называет ее здесь, в стихе 4, и в Послании к Колоссянам 4:3 тайной Христовой. Очевидно, это есть открытая истина, «источником и содержанием которой называется Христос» [87] . Ее суть и природу Павел раскрывает с необычайной ясностью и силой в стихе 6 — чтоб и язычникам быть сонаследниками, составляющими одно тело, сопричастниками обетования Его во Христе Иисусе, посредством благовествования. Значит, эта тайна касается Христа и Его единого народа, состоящего из иудеев и язычников. Чтобы довести это до нашего сознания, Павел приводит (а в одном из случаев просто изобретает) три близких по смыслу собирательных выражения. В каждом из них употребляется один и тот же предлог syn («вместе с»). Этот предлог показывает, что есть теперь у язычников и каковы теперь их взаимоотношения с верующими из иудеев: язычники называются «сонаследниками» (synkleronoma), «составляющими» (syssoma) и «сопричастниками» (symmetocha) обетования. Об этих необычных греческих словах стоит поговорить немного подробнее. Павел провозглашает, что христиане из язычников и иудеев теперь сонаследники того же самого благословения, сочлены одного и того же тела и сопричастники одного и того же обетования. Эта привилегия даруется только тем, кто во Христе Иисусе (но она дана всем верующим, находящимся в единстве со Христом, — как евреям, так и язычникам), и дается она посредством благовествования (так как провозглашение Евангелия включает это единство и таким образом объединяет верующих).

В заключение мы можем сказать, что «тайна Христова» есть полное единство иудеев и язычников благодаря их единству со Христом. Именно это двойное единство, со Христом и друг с другом, составляет суть «тайны». Бог открыл ее Павлу, о чем уже кратко писалось (ст. 3) в предыдущей главе. Но она также стала известной Божьим святым Апостолам и пророкам Духом (Святым) (ст. 5), а через них всем «святым» (Кол. 1:26) [88] . Таким образом, она стала всеобщим достоянием Церкви.