Чтение онлайн

То, против чего возражал Павел, это «попытка Израиля монополизировать свою заветную праведность» [562] . Что же тогда значит фраза конец закона — Христос (4)? Христос положил конец закону, но какому? Не тому, который считался путем к достижению праведности перед Богом, но тому «закону, который включал особое положение об Израиле, выделявшее его из среды других народов…» [563] .

Более всего меня беспокоит, откровенно говоря, не то, что утверждается (ведь иудеи были в этническом отношении особой нацией), но то, что отрицается. К примеру, заявление, что «их собственная праведность» не противопоставлена Божьей праведности, не подтверждается ни в 10:3, ни в Флп. 3:9. Я думаю, что иудеи (как и все человеческие существа) более склонны к самоправедности, чем считают профессора Сандерс и Данн. Как справедливо сказал Кальвин, «первый шаг к обретению Божьей праведности — это отречение от своей собственной»5.

По мнению других толкователей, утверждение Павла, что иудеи не разумели праведности Божьей, означает, что они еще ничего не знали о Божьем пути спасения, о том, как святой Бог приближает к Себе неправедных, даруя им статус праведников. В Евангелии открывается именно эта «Божья праведность», получаемая по вере независимо от закона, о чем Павел писал в начале Послания (1:17; 3:21). Трагическим последствием иудейского невежества было то, что, признавая свою нужду в праведности, то есть осознавая свое будущее предстояние Богу, они, тем не менее, усиливались поставить собственную праведность и не покорились праведности Божьей (3).

Подобное невежество, то есть незнание истинного пути, и подобный трагический выбор ложного пути характерен не только для еврейского народа. Это широко распространено среди религиозных людей различных вероисповеданий, включая исповедующих свою веру христиан. Все люди, знающие, что Бог свят и праведен, а они нет (поскольку «нет праведного, нет ни одного», 3:10), естественно, начинают искать такую праведность, которая позволила бы им предстать перед Богом.

И здесь перед нами открыты лишь два возможных пути. Первый: пытаться построить свою собственную праведность с помощью различных добрых дел и соблюдения религиозных обрядов. Но это обречено на провал, поскольку в глазах Бога «вся наша праведность — как грязное тряпье» (Ис. 64:6) [564] . Второй путь: покориться Божьей праведности, получив ее от Него как дар через веру в Иисуса Христа (Флп. 3:9). В стихах 5—6 Павел называет первое праведностью от закона, а второе — праведностью от веры.

Главнейшей ошибкой всех, пытающихся установить свою собственную праведность, является то, что они не понимают следующей истины Апостола Павла: Конец (telos) закона — Христос и таким образом праведность получает всякий, кто уверует (4) [565] . Telos может означать а) «конец» в смысле «цель» или «завершение», а за этим кроется мысль о том, что закон указывал на Христа и Он его исполнил; или б) «конец» в смысле «окончательное действие», «заключение», чем утверждается, что Христос отменил закон. Несомненно, что Павел говорит о втором. Однако отмена закона не дает никакого шанса ни антиномам, заявляющим о своем праве грешить, потому что они не под законом, но под благодатью (6:1, 15), ни тем, кто твердит, что сама категория «закона» уничтожена Христом, и объявляет единственным оставшимся абсолютом заповедь любви. Когда Павел говорит о том, что мы «умерли» для закона и «освобождены от него» (7:4, 6), так что мы более не «под» ним (6:15), он имеет в виду закон как путь к обретению Божьей благосклонности. С этим связана вторая часть стиха 4. Почему Христос положил конец закону? Чтобы …всякий верующий получил праведность.

Что касается спасения, здесь Христос и закон являются абсолютно несовместимыми альтернативами. Если праведность по закону, тогда она не по Христу, а если по Христу через веру, тогда не по закону. И Христос, и закон — это две объективные реальности, два откровения и два дара от Бога. Но теперь, когда Христос исполнил наше спасение Своею смертью и воскресением, Он прекратил и действие закона в сфере спасения. «Как только мы постигаем своим разумом всю значительность совершенной Христом работы, — пишет доктор Леон Моррис, — нам сразу же открывается ненужность всякого законничества» [566] .

Павел уже показал три антитезы: между верой и делами (9:32); между Божьей праведностью, требующей нашего подчинения, и нашей собственной (3); между Христом и законом (4). Теперь он приступает к толкованию последней антитезы, противопоставляя праведность от закона и праведность от веры (6). Для этого он вновь обращается к Писанию и цитирует его в подтверждение как одного, так и другого положения. Так он противопоставляет Моисея Моисею, то есть Моисея из книги Левит Моисею из книги Второзаконие.

С одной стороны, «Моисей пишет о праведности от закона: исполнивший его человек жив будет им (5) (Лев. 18:5). Естественно думать, что путем к жизни (то есть спасением) является послушание закону. Именно так сам Павел понимает это предложение, когда цитирует его в Гал. 3:11. «Это ясно», — добавляет он в этом контексте, что законом никто не оправдается перед Богом, потому что никому еще не удалось исполнить его. Слабость закона — это наша собственная слабость (8:3). А поскольку мы не подчиняемся ему, то он, вместо того чтобы давать нам жизнь, налагает на нас свое проклятие. И до сих пор мы оставались бы под проклятием закона, если бы Христос не искупил нас от него, Сам став за нас этим проклятием (Гал. 3:10 и дал.). В этом состоит смысл фразы «конец закона — Христос». Праведность не достигается путем законничества.

С другой стороны, праведность от веры, которую Павел сам в себе теперь воплощает, провозглашает совершенно другую весть. Она ставит нас не перед законом, но перед Христом и дает уверенность в том, что, в противоположность закону, Христос не является чем–то недостижимым, но вполне достигаем. Павел начинает стих 6 с цитаты из Второзакония 30, где содержится строгий запрет, назидаемый праведностью по вере: «не говори в сердце твоем: кто взойдет на небо?», то есть Христа свести (6) или «кто сойдет в бездну?», то есть Христа из мертвых возвести (7). Задавать такие вопросы было бы абсурдно, поскольку они излишни. Нет необходимости нам обращать свой взор ни вверх, ни вниз в поисках Христа, ибо Он уже пришел, умер и воскрес и потому вполне доступен нам.

В чем же в таком случае заключается ценность праведности по вере? Но что говорит Писание? «Близко к тебе слово в устах твоих и в сердце твоем», то есть, разъясняет Павел, слово веры (весть, требующая реакции в виде веры, или Евангелие), которое проповедуем (проповедуем мы, то есть Апостолы) (8). И далее Павел, используя образы «уст» и «сердца» из только что процитированного Втор. 30:14, обнажает сущность благовестил в следующих выражениях: Ибо, если устами твоими будешь исповедывать Иисуса Господом и сердцем твоим веровать, что Бог воскресил Его из мертвых, то спасешься (9). Итак, сердце и уста — внутренняя вера и словесное исповедание — неразрывно соединены. «Устное исповедание без веры бессмысленно… Аналогично вера без исповедания выглядит поддельной» [567] . Потому что сердцем веруют и получают оправдание, и устами исповедуют и получают спасение (10) [568] .

Этот прием параллелизма приводит на память подобный же прием, использованный в иудейской поэзии Ветхого Завета, и поэтому два предложения в стихах 9—10 не разделяются, ибо тесно связаны. Выясняется, что нет существенного различия между понятиями «быть оправданным» и «быть спасенным». Также содержание веры и содержание устного исповедания едины. Благая весть открывает всем истины о смерти, воскресении и вознесении Христа и о том, что Он и сейчас царствует как Господь и вознаграждает спасением тех, кто верит в Него. Это спасение не лозунг, оно происходит от веры, от разумной веры, которая знает, что Христос — это распятый и воскресший Господь и Спаситель. В этом состоит положительная информация о «праведности от веры».

Но насколько правомерно использование Павлом в этих стихах цитат из Втор. 30:11–14? Может быть, его можно обвинить в беспринципности при использовании аллегории? Или в том, что он пытается найти в Писании то, чего там нет? Следует вначале заметить, что он не упоминает, но приводит один конкретный текст из Втор. 30:14, который абсолютно идентичен стиху 8: Близко к тебе слово, оно в устах твоих и в сердце твоем. Здесь Павел делает остановку, хотя текст Второзакония дальше говорит о причине такой близости слова к ним: «чтоб исполнять его», Павел же называет его «словом веры». Как же удается Павлу объединить эти два текста: о законе, который требует подчинения, и о Благой вести, которая требует веры? На первый взгляд это весьма противоречиво, особенно когда он утверждает «праведность по вере». Но в действительности здесь нет никакого противоречия.