Чтение онлайн

Глубокий вздох вырвался из моей груди. Я уже потеряла счет, сколько раз за сегодняшний день лишалась дара речи. Одно было вполне ясно. Раньше я твердо знала, что никогда не проголодаюсь настолько, чтобы съесть червяка! Но в этой ситуации мне был преподан урок: никогда не говори «никогда». Сейчас я пытаюсь вычеркнуть это слово из своего лексикона. Я поняла, что есть вещи, которым отдаю предпочтение, и вещи, которых избегаю, но слово «никогда» не оставляет места для непредвиденных ситуаций и покрывает собой слишком большой промежуток времени.

Вечера с членами племени стали для меня настоящей радостью. Они рассказывали истории, пели, танцевали, играли в игры, вели задушевные беседы. Это был поистине праздник общения. Всегда, пока готовилась пища, мы чем-нибудь да занимались. Они делали друг другу массаж плеч, спин и даже головы. Я видела, как они обращаются с шеей и позвоночником. Во время путешествия мы поделились опытом: я показала им американские методы коррекции спины и суставов, а они научили меня своим.

В тот первый день я не увидела ни чашек, ни тарелок, ни кастрюль.

Догадка моя оказалась верной. Атмосфера должна быть неформальной, и питаться следует, как на пикнике. Вскоре свертки из листьев были извлечены из углей. Мою порцию мне выдали участливо, как тяжелобольной. Я смотрела, как все разворачивали листья и пальцами брали червяков. Мое блюдо было теплым, но не шевелилось, поэтому я набралась храбрости и заглянула внутрь. Отвратительный червяк исчез. Во всяком случае, он уже не выглядел червяком. Это был коричневый, скрученный стручок, похожий на жареный арахис или свиную шкварку. «Я справлюсь», — подумала я. И справилась. На вкус вполне сносно! Я не знала, что какое бы то ни было приготовление пищи, особенно тепловая обработка продукта до полной неузнаваемости, не в обычаях племени. Все это сделали специально ради меня.

Этой ночью мне объяснили, что племени стало известно о моей работе с городскими аборигенами. Пусть даже эти ребята-полукровки и не были их сородичами, моя работа показала, что их проблемы мне небезразличны. Вызов послали, поскольку они решили, что я, из бескорыстного интереса, взываю о помощи. Проблема была, в их понимании, в том, что я не имела представления о культуре аборигенов и, разумеется, о законах данного племени. Обряды, в которых я участвовала в начале дня, были испытаниями. Меня сочли достойной познания истинных отношений людей с миром, в котором мы живем, и потусторонним миром, откуда все мы пришли и куда вернемся. Меня следовало обратить к пониманию моего собственного бытия.

Пока я сидела, завернув ноги в драгоценные листья, которых удалось насобирать не так уж много, Оота посетовал, в какое невероятное предприятие ввязались эти пустынные кочевники, взяв меня с собой. Мне разрешили пожить их жизнью. Никогда ранее они не связывались с белыми людьми и даже не подумывали установить с ними какие-либо контакты. На самом деле они все время избегали этого. По их заверениям, все другие племена Австралии подчинились законам белого правительства, а они последние, кто живет собственной изолированной жизнью. Обычно они скитаются небольшими семьями в шесть — десять человек, но по данному поводу собрались все вместе.

Оота сказал что-то людям, и каждый из них в свою очередь обратился ко мне. Они называли свои имена. Слова были для меня трудны, но, к счастью, их имена кое-что означали. Имена аборигены используют не так, как мы в Штатах, вроде Дебби или Коди, поэтому я смогла соотнести имена с их смыслом, вместо того чтобы пытаться правильно произнести сами слова. Имя дают каждому ребенку при рождении, но существует представление, что по мере взросления человек также вырастает и из своего имени, и тогда он выбирает себе новое, более соответствующее моменту. На протяжении жизни имя может меняться несколько раз, поскольку со временем человек начинает по-иному понимать, что такое мудрость, творчество, цель жизни. В нашей компании среди прочих были Рассказчик, Создатель Орудий, Хранитель Тайн, Швея-Мастерица, Большой Музыкант.

Наконец, Оота указал на меня и обратился к каждому по очереди, произнося одно и то же слово. Я подумала, что они пытаются произнести мое имя, но затем мне показалось, что меня решили называть по фамилии. Оказалось, ничего подобного. Слово, которым меня назвали в эту ночь и называли на протяжении всего путешествия, было Искаженная. Я не понимала, почему Оота, владевший обоими языками, учил их произносить столь странный термин. «Искажение» В моем представлении означает некоторое значительное изменение базовой структуры, в результате чего появляется нечто новое, не похожее на оригинал. Но на самом деле все это не имело особого значения, поскольку начиная с этого дня я неизменно пребывала в полном смятении.

Оота сказал, что в некоторых племенах используют всего порядка восьми имен — больше похоже на систему исчисления. Каждый человек одного поколения и одного пола считается в одинаковых родственных отношениях с другими, так что у каждого есть несколько матерей, отцов, братьев и т. д.

Когда стемнело, я спросила о наиболее приемлемом способе облегчиться. Я пожалела, что не обращала раньше пристального внимания на поведение Зук, кошки моей дочери, поскольку здесь процесс хождения в туалет состоял в том, чтобы удалиться в пустыню, выкопать ямку в песке, присесть на корточки и вновь закопать ямку. Меня предупредили об опасности. Змеи становятся активными с момента, когда спадает жара, и до наступления ночной прохлады. Пока я бродила среди дюн, меня преследовали видения свирепых глаз и ядовитых жал, разбуженных моими действиями. Когда-то, путешествуя по Европе, я была в ужасе от качества туалетной бумаги. В Южную Америку я уже брала свою. Здесь же ее отсутствие меня практически перестало волновать.

Вернувшись к остальным после вылазки в пустыню, я разделила с ними заваренный на всех «каменный» чай по-аборигенски. Его готовят, бросая горячие камни в емкость с водой. Емкость эта когда-то служила мочевым пузырем какого-то животного. В горячую воду добавляют дикие травы и настаивают до готовности. Мы передавали единственный наш сосуд друг другу. Вкус был замечательный!

«Каменный» чай, как я поняла, готовили по особым случаям, таким, например, как завершение первого дня путешествия новичка. Кочевники понимали, какие трудности ждут меня при отсутствии обуви, тени и транспорта. Травы, добавленные в воду, не предназначались для разнообразия меню, они не служили лекарством или питательным веществом. Они были своего рода поздравлением, способом признания достижений коллектива. Я не сдалась, не потребовала, чтобы меня вернули в город, не жаловалась в пути. Аборигены почувствовали, что я переняла их дух, дух племени.

Затем люди принялись выравнивать песок, и каждый взял из общей кучи поклажи свернутую шкуру или покрывало. Одна пожилая женщина смотрела на меня весь вечер с безучастным выражением лица. — О чем она думает? — спросила я у Ооты.

— О том, что ты утратила свой запах цветов и что ты, вероятно, пришелец из другого мира, — ответил он.

Я улыбнулась, и женщина протянула мне мой сверток. Ее звали Швея-Мастерица.

— Это шкура динго, — сообщил Оота. Я знала, что динго — это дикая австралийская собака вроде койота или волка. — Ее шкуру можно использовать как угодно: положить под себя, накрыться или свернуть как подушку.

«Здорово, — подумала я. — Можно выбрать, какие двадцать четыре дюйма тела устроить поудобнее».

Я решила положить шкуру между собой и ползающими тварями, которых нарисовала в своем воображении. Годы прошли с тех давних пор, как я последний раз спала на земле. Я вспомнила себя ребенком на большой плоской скале в пустыне Мохаве в Калифорнии. Мы жили тогда в Барстоу. Главной местной достопримечательностью была плоская скала, которую местные называли Горой В. Частенько летними днями я брала бутылку лимонада и сандвич с арахисовым маслом и лазила по этой скале. Я всегда забиралась на одну и ту же плиту, съедала свои запасы и разглядывала облака, угадывая в них очертания предметов. Детство уже в далеком прошлом. Забавно то, что небо осталось прежним. Похоже, я не обращала раньше особого внимания на небесные тела. Над нами раскинулось темно-синее покрывало, усыпанное серебром. Я увидела Южный Крест — символ, изображенный на флаге Австралии.