Чтение онлайн

стр. 230). Грамота эта не сохранилась, повидимому, и в шведском подлиннике: она не

попала ни в публикацию переписки Иоганна III и Ивана IV, сделанную Ернэ (Н. Нarne,

ук. соч.), ни в издание Sverges Traktater Ридберга и Баллендорфа (т. V - VI, 1903).

Содержание ее, однако, может быть довольна ясно представлено из комментируемого

послания (представляющего собою ответ на нее), так как царь считал необходимым

пространна ответить на все доводы шведского короля. Грамота Грозного

демонстративно адресована из отвоеванной Пайды, хотя в «Шведских делах», где она

помещена, указано, что она писана из дороги, идучи из Ливонские земли» (Сб. РИО, т.

129, стр. 230).). А ныне своим государьским высокодостойнейшия чести

величества обычаем подлинную заповедь со смирением даем.

Первое, что ты пишешь свое имя наперед нашего, и то не по пригожю,

потому что нам цысарь Римский брат и иныя велики я государи, а тебе тем

братом назватись не возможно, потому что Свейская земля тех государств

честию ниже, якоже напреди явленно будет. А сказываешь отца своего

вотчину Свейскую землю, и ты б нам известил, чей сын отец твой Густав,

и как деда твоего имянем звали, и на королевстве был ли (чей сын отец твой

Густав и как деда твоего имянем звали, и на королевстве был ли.
– Густав Ваза, отец

Иоганна III, вступил на престол в 1523 г. в результате свержения датской власти над

Швецией. Он происходил из старинного шведского дворянского, но не королевского

рода. Грозный считал поэтому шведских королей не равными себе - «прирожденному

государю»; в грамоте, посланной Иоганну III в феврале1569 г., Иван IV называл его,

хотя и неправильно, «избранным» королем что было в его глазах лишним выражением

неполноценности шведских королей (ср. эту грамоту в русском приложении к

указанной статье Ернэ). Насмешки над «мужичьим родом» Ваз составляют, если можно

так выразиться, первый лейтмотив комментируемого второго послания к Иоганну III.

Сами Вазы тоже считали некоролевское происхождение своим серьезным недостатком

и пытались с большими натяжками доказать родство своего рода с древними королями,

некогда правившими Швецией (ср.: Г. В. Форстен. Борьба на Балтийском море. СПб.,

1884, стр. 256, прим. 2).), и с которыми цари братство ему и дружба была,

укажи нам то имянно и грамоты пришли, и мы по тому уразумеем.

140

А что присылал еси гонца своего Петрушу толмача просити опасной

грамоты на своих послов, и мы чаяли, что по прежнему, как преж того

бывал вам мир с намесники Ноугородцивми (как преж того бывал вам мир с

намесники Ноугородцкими. - Вопрос о необходимости для «Свейской земли»,

поскольку она «честью ниже» Руси, сноситься не с царем, а лишь с его новгородскими

наместниками, является как бы вторым лейтмотивом комментируемого послания.

Сношения Швеции с Новгородом начались значительно раньше, чем с Москвой: владея

Финляндией, Швеция была непосредственным соседом Новгородской земли. С конца

XIV в. Швеция находилась под властью датских королей (Кальмарская уния), так что,

когда в конце XV в. московский государь Иван III присоединил Новгород и взял в свои

руки его дипломатические сношения, Швеция не была самостоятельным государством.

Как Иван III, так и его потомки относились с явной враждебностью к многочисленным

попыткам шведских правителей освободиться от датской власти: датские короли были

традиционными союзниками Руси, и Иван III даже помогал в 1497 г. датскому королю в

войне против шведского правителя Стуре (см. ниже, прим. 11). Отсюда и установилась

традиция сношений со Швецией через Новгород: правители царской «вотчины»,

Новгорода, сносились с правителями «вотчины» датских королей - Швецией.) (а то

велося изстари за неколькое сто лет ею при князе Юрье да при посадникех

Ноугородцких, а у вас при Магнуше князе, которой приходил к Орешку

(при князе Юрье да при посадниках Ноугородцких, а у вас при Магнуше князе, которой

приходил к Орешку.
– Имеется в виду московский князь Юрий Данилович, занимавший

несколько раз новгородский престол и в 1323 г. ходивший во главе новгородцев в поход

на шведов (на Неве), и шведский король Магнус Эриксон, занимавший с 1333 г.

шведский престол. В 1348 г. он предпринял поход (под предлогом обращения в

католичество) на новгородский Орешек; поход был отбит новгородцами,

обращавшимися за помощью к московскому князю Семену Ивановичу Гордому.

Дальнейшая судьба Магнуса (в 1356 г. он попал в плен к датскому королю и в 1374 г.

умер на чужбине) дала повод к появлению в русских летописях рассказа о его

неудачном крестовом походе и так называемого «Рукописания Магнуша», в котором

шведский король, указывая на свою трагическую судьбу, советует потомкам не нападать

на Русь. Из новгородских летописей (ср. напр.: ПСРЛ, III, 227) эти сказания проникли в

общерусские летописи времени Ивана Грозного - Никоновскую летопись и Степенную

книгу (ср. напр.: ПСРЛ, X, 224).), и мы потому и опасную грамоту послали по

прежним обычаем, и мир нашим вотчинам Великому Новугороду и

Лифлянской земле с тобою учинити до прежним обычаем пожаловати

хотели есмя. И ты бискупа Павла прислал з бездельем гордостно, ино

потому так и не делалось. А что опасная грамота послана збискупом

Павлом, и ты о чом к нам послов своих не прислал во все лето? А мы были

в своей вотчине в Великом Новегороде, а ждали от тебя покорения, а рати