Чтение онлайн

Приехавших в Тизэ гостей было немного - всего пятеро, и своим видом они больше напоминали бродяг, нежели представителей некогда великих ори. Танрэй узнала одного из них и вздрогнула. Стоявший с понуро опущенной повинной головой, оборванный и тощий, Тессетен всем своим видом словно говорил ей: "Ну вот, видишь, чего я добился своим мятежом, сестренка"... Его было жаль, как и того красивого юношу, что стоял по правую руку от него в такой же нищенской хламиде. Царица взглянула на мужа и прочла в его глазах то же самое, что, наверное, хранил и ее взгляд: презрение и мстительное удовлетворение. Ей стало страшно, и она отвернулась.

Их даже не переодели, так и держали на площади у храма, на солнцепеке, словно выставив на посмешище толпы. Зеваки то жалели несчастных, то почти в открытую, с молчаливого одобрения царя, потешались над их жалким положением. Лишь раз в глазах юноши, спутника Тессетена, мелькнула молния, и ее заметила только царица. Заметила и обомлела. Рой мыслей закрутился в голове, а где-то в стороне зазвучал голос мужа, с деланным гневом спросившего управляющего городом Тизэ:

– Что происходит?! Почему вы держите их здесь, эй, как вас там?!

Городская стража склонилась перед правителем, а управляющий ответил:

– Царь мой, они сами так пожелали...

Ал перевел взгляд на Тессетена:

– Сетен, в чем дело?! Ты пренебрегаешь нашим гостеприимством?!

Толпа, любившая своего правителя и видевшая в каждом его движении поступок бога, возмущенно загудела. Сетен коряво опустился на одно колено:

– О, великий царь!
– и только Танрэй уловила в его тоне оттенок иронии - но да куда уж Тессетен без желчи?!
– Упаси меня мать-Природа пренебречь тобой и твоим радушием... Я должен был покаяться за свой безответственный поступок десятилетней давности. Ты не поверишь, но мы все, - он оглянулся на своих спутников, - прошли через такое, что от нас прежних мало что осталось. Ты, я погляжу, тоже немало изменился... Здравствуй и ты, солнцеподобная сест... царица!

Танрэй холодно кивнула, взирая на него сверху вниз. Как он безобразен и жалок! О, она, оказывается, ничего не забыла - ни того, как они с его покойной женой издевались над нею перед полетом на Рэйсатру, ни того, как домогались потом, в Кула-Ори, ни того, как предательски Сетен покинул их среди пустыни, забрав с собой лучших воинов каравана! И последнее злило ее паче всего. Что, экономист, получил ты свое? Кто оказался более ненужным на этом свете - вы с Ормоной, которую прибрала к рукам смерть, а теперь вместе с тобой обрекла на нищенское существование жизнь, или я, которая шла до конца через все преграды, не страшась ничего и ни перед кем не задирая носа?! Получил, трухлявый пень?..

Словно в ответ на ее мысли Тессетен криво усмехнулся. О, Природа! Как он уродлив! Он уродливее, чем был десять лет назад! Безобразен и мерзок, словно пресмыкающийся гад...

– Отправляйтесь в гостиницу. Вами займутся!
– произнес Ал, коротко взглянув на управляющего. Тот удалился, не разгибая спины.

– Ты держишь рабов, прогрессивный звездочет?! притворился, что удивлен, этот полураздавленный хромоногий паук.

– Это не рабы.

– Я не осуждаю рабство, великий царь. Я просто удивляюсь тебе, твоим катастрофическим переменам...

Ал с досадой поморщился: бывший друг раздражал попытками обнажить его и свою души, да еще и перед толпой.

– Поговорим позже, Сетен, - дипломатично сдерживаясь, ответил он.

– Ка-а-ак пожелаешь. Царь равен богу. Ведь так?

– Едем, Танрэй, - сделав вид, что не услышал последней реплики, Ал забрался в колесницу, и только его жена заметила загадочную улыбку, скользнувшую по запекшимся губам Тессетена.

– Что нового произошло тут без меня?
– здесь, в покоях, вдали от заискивающих глаз придворных, в присутствии личных слуг, Ал позволил себе сесть у ног жены и положить подбородок ей на колени.

– Твой сын выучился хорошо стрелять их лука и бросать "звездочку"...
– ответила она, заставляя его млеть от прикосновений рук к темным блестящим волосам, немного поредевшим из-за постоянного ношения головного убора и шрамов, глубоко повредивших кожу и сделавших ее безжизненной.

– Об этом мне расскажет мой сын. Что нового было в Северном Столпе?
– Ал поглаживал пальчики на ее стройных ногах - изящно удлиненные, ровные, с подкрашенными ноготками, они свободно лежали в легких плетеных сандалиях, и кончики больших, первых, пальцев были слегка вздернуты, подобно ее точеному носику.

Танрэй начала рассказывать, но вдруг прервалась на середине:

– Что ты собираешься делать с Тессетеном?
– спросила она так внезапно, что Ал даже не сразу понял, к чему это она.

– Что я собираюсь делать?..
– он задумчиво, как на пустое место, посмотрел на двух служанок, сидевших в угодливой позе у дверей и каждую минуту готовых сорваться на зов.
– Дам ему все, чего пожелает - и пусть живет так, как считает нужным... Он оританянин, мой соотечественник... Ему нельзя быть нищим в моей стране... Может быть, он одумается и станет полезен...

– И это после всего?
– она нахмурилась.
– После всего, что он сделал?!

– Мне он не делал ничего, - по его взгляду было видно, как постепенно "оживают" для его восприятия вроде бы глухие и немые прислужницы у дверей.

– Неправда! И ты знаешь, что это не так!...

– Если уж на то пошло, то всем, что мы сейчас имеем, мы обязаны именно предательству этой шайки...
– терпеливо, как азбучную истину, пояснил он.
– Не будь этого, быть может, я никогда не смог сделать того, что сделал...

"Вот именно"...
– опустив глаза, подумала Танрэй и еще больше возненавидела экономиста.

– И вообще, Сетен совсем не причина. Он - следствие. Не преувеличивай его заслуг, дорогая...

– Я не понимаю, ты не видишь, что он нарочно пришел сюда, чтобы снова досаждать нам?! Я больше чем уверена, что Тессетен имеет при себе план какой-то каверзы. Без этого он просто не может жить!
– вскричала она.

– Послушай!
– Ал гневно вскочил на ноги.
– Почему ты решила, что я буду терпеть от тебя такой тон?!

– Потому что я твоя жена, - она вскинула гордую голову, потому что я - мать твоего единственного сына, который будет твоим последователем! Потому что я тоже правлю этой страной в твое отсутствие! Тебе недостаточно этих причин?

Глаза его похолодели:

– Так вот, ты ошибаешься, дорогая. Ты - женщина, и ни одна женщина не посмеет повысить голос в моем присутствии. Тебе все понятно?

– Избавься от Тессетена!

Взгляд Ала скользнул по служанкам, казалось бы и не заинтересованным спором хозяев.