Чтение онлайн

– Я расскажу тебе это, - пообещал Сетен, и Ал понял, что отвлекся и запустил его в свои размышления.
– Край деревьев с белыми стволами - загадочная, знаешь ли, страна... Там появляется из ничего то, чего не было, и исчезает в никуда то, что было. Очень рекомендую... С твоим феноменальным везением тебе есть, чем там заняться... И ты купишь всю планету, весь наш идиотский синий шарик... Ты инженер, еще молод и силен, так что тебе будет нетрудно разработать проекты, наставить нефтяных вышек, отладить производство - и цивилизация Оритана воскреснет...

– Нет, прости, Сетен, но события десятилетней давности отвадили меня от интереса к таким путешествиям жизней на сто вперед...

– Что ж, как хочешь... Тогда я хотел бы испросить дозволения великого царя малость отдохнуть. Умаялся я с дороги...

– Любая комната в этом доме, какая тебе понравится - твоя. То же самое относится и к твоим людям.

– Премного благодарен. Мне понравится та, где плавают всякие диковинные рыбешки... Понежу чуток свои старые кости на мягоньком, а ночью и поговорим по душам... Придешь? Хотя... какое?! Извини дурака: забыл! У вас ведь сегодня ночь встречи с красавицей женой! Ненастная погодка, в такую и правда нужно сидеть по домам...

– Я приду.

– Разговор подождет...
– словно надеясь на что-то, повторил Тессетен.

– Твой - подождет, мой - нет.

– Вот только не надо жертв!
– сморщившись, как сушеное яблоко, мотнул своей лохматой, уже почти совсем седой головой экономист.
– А где, и правда, мои ребята? Не обидят их там, а, великий царь?

– Не обидят. И вы не в тюрьме, так что ты сам можешь узнать, как обращаются с твоими спутниками...

– Ну, спасибо тебе огроменное, братишка! Ой да спасибо...

Ал прищелкнул языком и удалился из зала. Черты лица Тессетена тут же поменялись:

– Проклятый языческий божок!
– пробормотал он голосом, весьма и весьма смахивающим на женский.

...

...Гроза неумолимо приближалась к стране Ин. Природа стихла в предвкушении грандиозной драмы, и это было как раз вовремя, это соответствовало намеченному плану...

Фирэ вошел к Тессетену. Сложив кисти на вершине короткой узкой колонночки и водрузив на них заросший седоватыми волосами подбородок, тот неподвижно наблюдал за резвящимися в громадном аквариуме рыбками. Молодой человек, статью своей никак не созданный для нищенской хламиды, очутился справа от кресла старшего своего товарища по несчастью.

Не поворачивая головы, Сетен покосился на него.

– Пусть начинают, - разлепив губы и нахмурясь, сказал он.

– Да, владыка, отец мой...
– и юноша вытащил из складок нищенского одеяния неинкрустированный обоюдоострый меч длиною в свою руку. На безымянном пальце его сверкнул перстень, а на перстне этом был знак - петля, перехлестнутая дугой с клешнями и заключенная в овал... Таков был символ неограниченной власти на Тепманоре - в Краю деревьев с белыми стволами.

Сетен поднялся и взял оружие. Юноша поклонился.

– Помнишь, мы проходили страну, которая так понравилась тебе, сынок? Этот полуостров, словно чулок вдающийся в море? Так вот, в награду за сегодняшнее веселье я обещаю тебе, что мы еще вернемся туда... Пусть начинают, - и он распахнул свою хламиду, дабы спрятать меч, а Фирэ озарился радостной улыбкой.

Под грязными заскорузлыми лохмотьями сверкнула расшитая драгоценностями одежда воина.

– Немедленно собирайся и уезжай из страны, - Танрэй раскрыла окна и взглянула на черное небо.

Хатта взвыла и грянулась на колени:

– В чем я перед тобой провинилась, атме?!
– во весь голос заблажила она.

– Дура!
– вскрикнула Танрэй.
– Замолчи!

– За что ты отсылаешь меня, атме?

– Тише!
– напрягая горло, сквозь стиснутые зубы тихо завопила царица и сжала кулаки: - Тише, дура! Разбуди Кора... хотя нет, я сама... Собирайся - и чтобы через полчаса ваш след простыл...

– Атме, атме, куда же нам бежать и кого остерегаться?! причитала Хатта.

– Не знаю! Не знаю! Не-зна-ю! Бегите на запад, пока не достигнете океана. В бухте Бытия, если помнишь, стоит на стапелях самый скорый корабль Ала. Вам нужно на Олум-Алрэй, где живет сейчас Кронрэй. Поняла? Отдай это, - Танрэй с трудом стянула с указательного пальца ничем не примечательное бронзовое колечко, сделанное и подаренное ей сыном, - отдай это Зейтори. Он все поймет... На этой земле не бывает ничего нового, так что он поймет... и отвезет вас, куда нужно...

– А ты, атме?!
– ужаснулась Хатта, ползая за нею и цепляясь за подол ее платья.

Кор давно уже проснулся. Он слышал взволнованные голоса и прибежал, чтобы спросить, что стряслось, но услышанное заставило маленького, но далеко не глупого мальчика замереть за дверью и с трепетом внимать каждому слову матери.

– Или я, или Ал, или оба мы сумеем найти вас. Если так будет угодно судьбе. Не медли же, Хатта!
– Танрэй выдернула ткань своей одежды из рук служанки и бросилась к выходу.

Кор на цыпочках убежал в свои покои и притворился спящим. В голове его мелькал хоровод разных мыслей, но основной была совсем страшная: ни мама, ни папа не вернутся.

За то время, пока Танрэй шла к его спальне, мальчик промотал в голове массу вариантов, как спасти двух самых главных людей в его жизни от гибели. Но если этого не может мама, значит... Значит, это неизбежно... Но тогда... Кор знал легенду о бессмертных "куарт" и верил ей безоглядно. "Мама, папа, я вернусь в эту страну, когда стану взрослым. Я вернусь не один, а с созидателем... Чтобы вы нашли меня, я отвоюю эти города у кого бы то ни было, прикажу закончить зверя, хранящего Тизэ, и воздвигнуть подле него такие знаки, чтобы вы по ним сразу могли найти и узнать меня... И я сам, если умру, а потом вернусь, узнаю, кем я был, и тоже найду вас! Я найду вас, мама, папа! Найду!"

Он понял, что плачет. В этот момент теплая ладонь матери коснулась его плечика:

– Одевайся, Кор. Так нужно, птенчик мой!

– Не надо, мам, не надо!
– совсем по-птичьи завертел он головой и расплакался.
– Давай уплывем вместе! Мама! Давай!

– Ты уже взрослый, Коремхеб! Не смей плакать, иначе папа рассердится на тебя!
– машинально выдала Танрэй привычную для таких случаев фразу.
– Мужчине не пристало открывать своих чувств!

– Но я люблю тебя, мама!
– слова не действовали, и слезы сами собой катились по бархатно-смуглым щечкам.