Чтение онлайн

— Ладно, — Нелли встала. — Только чего так разоряться из-за какого-то писаки.

— Если ты еще раз… Одним словам, ты меня знаешь… Свои делишки можешь обделывать, где хочешь, но чтоб здесь, у меня, был порядок. — Станислав Семенович надел очки. — А теперь, п-шла вон.

Едва молодая женщина вышла, раздался телефонный звонок. Директор поднял трубку.

— Да, я слушаю… Задерживается. Ну, что тут сделаешь, над погодой мы еще не властны… Да, все нормально, даже оплачен… Нет, конечно, на фамилию Иванова Ивана Васильевича… Да, в его духе, тихо и скромно. Ладно, звони, как только прилетит.

Станислав Семенович встал из-за стола и, потирая ладошки, подошел к окну. «Хонды» на стоянке не было. Он открыл сейф, вытащил связку ключей от номеров и вышел из кабинета.

— В каком номере мы поселили журналиста? — спросил он у администратора.

— В пятьсот восьмом. Он только что уехал на вашей машине.

— Я знаю. Там же, на пятом, ремонт собирались делать.

— Это не я селила, а Нелли.

— У нас есть свободный люкс?

— Триста второй.

— Не занимай его до вечера. Если меня будут спрашивать, скажешь, что поднялся наверх, скоро приду.

Открыв своим ключом пятьсот восьмой номер, директор вошел и захлопнул за собой дверь. Заглянув в ванную и стенной шкаф, он прошел в комнату. На письменном столе стояла пишущая машинка, рядом стопка бумаги. В ящиках ручки, копировальная бумага, ленты и ни одного исписанного листочка. Станислав Семенович попытался открыть лежащий на диване дипломат, но он был закрыт на кодовые замки. Безуспешно покрутив колесики с цифрами директор достал из кармана перочинный ножик и поддел дужку замка. Щелкнув, она отскочила. В этот момент с улицы донесся стук закрываемой дверцы машины. Рихнер подошел к окну и слегка отодвинул штору. Возле «Хонды» стоял журналист и беседовал с каким-то мужчиной. Быстро положив дипломат на место, директор окинул взглядом комнату, поправил штору и вышел. Внизу, возле лифта, он столкнулся с Николаевым.

— Представляете, забыл в кармане рубашки водительское удостоверение, пришлось возвращаться.

— Ну, что делать, — разведя руками, улыбнулся одной из своих очаровательных улыбок Станислав Семенович, — рассеянность одна из основных черт творческой личности и признак гениальности. Не забудьте посмотреть в зеркало.

— А это еще зачем?

— Народная примета. Если возвратился, обязательно посмотри в зеркало. Предрассудки, но кто знает, может, в них что-то есть?

— Обязательно посмотрю.

— Ну, как «Хонда Цивик-автоматик»?

— Прекрасная машина, но только непривычно, что две педали.

— Ничего, к хорошему быстро привыкаешь.

— Спасибо, даже не знаю, как я бы без нее. Автобусы здесь редко ходят.

— Зачем автобусы? У нас люди богатые, почти у каждого машина. Да, чуть не забыл. Какой у вас номер?

— Пятьсот восьмой.

— Знаете, только что освободился триста второй. Переселяйтесь туда, вам там будет удобнее. Тем более что на пятом этаже мы собирались делать косметический ремонт. Я сейчас скажу администратору, подойдете потом к нему.

— Еще раз спасибо.

— Не за что. Люди должны помогать друг другу.

Остановившись возле первого же постового милиционера и рассказав сочиненную на ходу жалостливую историю про лежащего в больнице друга, попавшего где-то здесь в аварию, и брошенную машину, о которой якобы очень беспокоилась жена пострадавшего, Сергей узнал, что у местного ГАИ нет специальной площадки для аварийных машин, и все они хранятся на одной из автостоянок в центре города. Подъехав туда, журналист прошелся вдоль забора и обнаружил несколько разбитых и покореженных до неузнаваемости автомашин. Среди них стоял с распахнутой передней дверцей и открытым багажником «Москвич» Ирбе.

Версия с том, что дипломат с рукописями мог находиться в багажнике, и именно поэтому милиция не передала его жене Николая, автоматически отпала. Здесь больше делать было нечего.

Сергей перешел на другую сторону улицы и вошел в небольшое кафе. Взяв кофе с булочкой, он сел за свободный столик возле окна и вытащил записную книжку.

Итак, что дальше? Первым делом, вероятно, надо найти людей, с кем в последние дни разговаривал Ирбе. Что мы имеем? Пять телефонных номеров.

— Извините, у вас свободно?

Николаев взглянул на высокого молодого человека со шрамом на щеке и кивнул.

— Вы не очень похожи на отдыхающего, — сказал тот, присаживаясь за стол с чашкой кофе.

— Почему вы так решили? — Сергей, спрятал блокнот в карман.

— Ну хотя бы по тому, что основная масса отдыхающих сейчас на пляже.

— Да, но еще холодно. Вот недельки через две, когда море прогреется…

— Почему же, между дюнами ветра нет, там солнце здорово припекает. Моя жена уже обгореть успела. А купаться к нам любители приезжают с февраля и по декабрь.

— Вы местный?

— Выходит, что так.

— А я вот приехал, чтобы написать для газеты о вашем прекрасном городе-курорте.

— Ну-ну, — как-то невесело улыбнулся молодой человек.

— А вы кем работаете? — поинтересовался Николаев.

— Я, так сказать, представитель частного сектора. Реставратор. Если вам нужно отремонтировать какой-нибудь сложный старинный механизм, часы, барометр, музыкальную шкатулку, то я к вашим услугам, — собеседник Сергея вынул из нагрудного кармана свою визитную карточку.

— Спасибо, — сказал журналист, пряча ее в задний карман джинсов, — как только у меня появится что-нибудь в этом роде, я сразу же обращусь только к вам.

— И правильно сделаете. Пожалуй, на нашем побережье вы вряд ли найдете лучшего мастера.

Они молча допили кофе и вышли на улицу.

— У вас не будет сигареты? — спросил молодой человек. Журналист протянул ему пачку. Присев на скамеечку возле кафе, на которой уже сидела накрашенная девица в розовой куртке, они закурили.

— Да, крепенький здесь кофеек, — сказал Сергей, затягиваясь сигаретой, — выпил и даже печень начала вылезать.

 — Действительно, какой-то странный у него привкус, — согласился с ним молодой человек.

— Привкус, печенка, — встряла в разговор девица. — А кто виноват? Сами и виноваты. Дайте прикурить, а то я свой «Ролстон» в машине оставила. — Она вытащила из кармана пачку «Мальборо».

Николаев протянул ей зажигалку и поинтересовался:

— Почему сами?

— Если бы не убрали из кафеюшников алкоголь, то и буфетчицам не надо было с кофе химичить и подрывать здоровье советским гражданам. Имели бы они свой стольник «фантома» в день и горя не знали.