Чтение онлайн

— Извините, чего стольник? — поинтересовался Сергей.

— Фантома. Навара. А как алкоголь убрали, так и пришлось крутиться. Запросы прежние, а доходы уже не те, да еще инфляция и рэкет бьют по карману. Как подумаешь, что за подержанную тачку меньше двадцати штук не просят, а за новую все сто, так дурно становится. Да, что тут говорить. — Девица стряхнула пепел и повернулась к журналисту. — Знаешь, сколько способов приготовления кофе знает обычный буфетчик?

— Ну, способа три.

— А двадцать три не хочешь? Причем это без использования кофейных зерен. А лишь с добавлением цикория, марганцовки, соды или табачной пыли, для крепости.

— Постойте, — изумился Николаев, — я о таком еще не слышал. Как это, кофе и не из кофейных зерен?

— Очень просто. Берешь корни ромашки или одуванчика, сушишь, мелешь и завариваешь. Бабки всегда готовы их тебе хоть тонну принести. Или из поджаренных хлебных корок. Правда, чаще всего приходится варить вообще из какой-нибудь гадости. Я сама полтора года проработала в кафе. Мне один знакомый химик приносил такую бурду, что от нее людишки прямо на глазах желтели. Да и сама, отстоишь смену у аппарата, домой приходишь, как с химического комбината, голова раскалывается и кругом идет, но зато свои пять сотен в неделю имела. Стольник рэкетирам, стольник заведующему, три сотни оставалось. Это, конечно, не как на алкоголе, но с паршивой овцы, хоть шерсти клок.

— Вы же травили людей.

— Каких людей? Этих, что ли? — Женщина кивнула на группу разодетых отдыхающих. — Какие они люди?! Скоты! Подонки! Взяточники и спекулянты! Откуда у них пачки денег?! Жалко, мышьяк в магазинах не продается, я бы им показала. Ишь, людей травила. А когда целые отрасли выпускают вредные для здоровья продукты питания, лекарства и прочую дрянь? Ко мне один алкоголик все время приходил опохмеляться, кандидат наук, диссертацию о вреде алюминия писал, так он говорил, что алюминиевая посуда в общепите покалечила больше людей, особенно детей, чем было убито во второй мировой войне. Я сама помню, как нам в институте показывали опыты…

— Вы с высшим образованием работали буфетчицей? — спросил Сергей.

— Ты думаешь, я одна такая? Ничего оно не дает, если ты, конечно, не выпускник ВПШ. Так вот, этот алкаш говорил, что алюминий жутко действует на психику и на какие-то генетические штуки, замещает что-то. Американцы уже давно писали об этом и запретили у себя алюминиевую посуду, а у нас, если и перепечатывали эти сообщения, то оставляли лишь места про животных и птиц, что, мол, они теряют ориентировку, с головой у них становится что-то не то, память теряют и прочее.

— А где теперь тот мужчина, что рассказывал вам?

— Не знаю. Я его уже года два не видела. Наверняка засунул его директор алюминиевого завода под трамвай, чтобы не мешал гнать план.

— Кого засунули под трамвай? — вдруг спросил сидевший в задумчивости молодой человек.

Перед кафе остановилась красная «пятерка» с развалившимся на заднем сиденье негром. Шофер трижды просигналил.

— Да пошли они, все… — Девица отшвырнула окурок и встала. — Ну, мне пора, клиента привезли. Время — деньги. Гуд бай, мальчики, желаю снять хороших девочек. Хотя, кто вас знает, может, вы гомики. Только не забывайте про СПИД, он не спит. Ауффидерзейн, — и, взбив челку, она шлепнулась на сиденье в объятья негру.

— Веселая дамочка, — глядя вслед машине, сказал Сергей.

— Да, в последнее время их тут, как собак нерезаных развелось. Ну ладно, спасибо за сигарету и компанию. Мне тоже пора. — Молодой человек махнул на прощание рукой и ушел.

Журналист посидел еще немного, греясь на солнце и наблюдая за прогуливающимися по главной улице иностранцами, за которыми шлейфом тянулась фарца, валютчики и проститутки, затем сел в «Хонду» и поехал в гостиницу. Там он взял у администратора ключи и перенес вещи в триста второй. Новый номер был действительно лучше прежнего. Спальня, кабинет, телефон, цветной телевизор, огромная лоджия. И мебель здесь была классом выше, чем в пятьсот восьмом.

Сергей развалился в мягком, отделанном под кожу кресле, достал блокнот и, закинув ноги на журнальный столик, пододвинул к себе телефон.

Итак, первый номер. Занято. Наберем второй. Тоже занят. Странно. Они что, говорят между собой? Три остальные абонента не подняли трубку. Что ж, бывают и неудачи. А если еще разок. То же самое. Надо попробовать другой вариант. Пожалуй, с него и надо было начинать.

Журналист взял с журнального столика телефонную книгу и открыл ее на букве «А».

Арнольд достал из буфета раскрытую пачку сигарет, закурил и лег на диван. Хлопнула дверь, и из прихожей послышались голоса сына и жены.

— Папа, папа, посмотри, что мне мама купила! — В комнату, прижимая к груди огромный самосвал, влетел трехлетний мальчуган и вдруг остановился удивленный. — Папа, ты же куришь. Брось немедленно!

Арнольд затушил сигарету в пепельнице.

— Тут к тебе заходил какой-то мужчина, — вошла вслед за сыном в гостиную жена.

— Что ему надо было?

— Не знаю. Сказал, что зайдет позже.

— Мама, а папа курил. Он же сам говорил, что курить нехорошо.

— Саша, сходи, пожалуйста, в детскую, поиграй с новой игрушкой. Мне надо поговорить с папой.

— Я сейчас, — мальчуган подошел к отцу. — Папа, а ты знаешь, почему кашки мяукают, а собаки лают?

— Нет. Почему?

— А потому, что у кошек батарейки слабые.

— Ну и выдумщик ты у меня, — улыбнулся Арнольд и погладил сына по голове. — Иди, поиграй у себя. Мы с мамой поговорим и придем к тебе.

— Хорошо, папа.

Жена закрыла за сыном дверь, присела рядом с Арнольдом на диван и спросила:

— Они опять приходили?

— Да. Дали три дня.

— Что ты будешь делать?

— Думаю.

— Может, занять денег у матери и отдать им?

— Нет. Тогда уж лучше совсем закрыть мастерскую.

— Но ты же давно мечтал о ней. Столько денег и сил потрачено. Машину продал.

— Если я испугаюсь и уступлю им, они с меня уже не слезут. Тебе надо будет взять Александра и сегодня же уехать к маме. Чтобы запугать меня, они могут пойти на все.

— Я же работаю. Да и как ты без нас?

— Лида, — Арнольд сел и обнял за плечи жену, — все очень серьезно. Я зайду к тебе на работу и все устрою. И прошу тебя, никому ни слова. Береги сына.

В передней раздался звонок. Они переглянулись.

— Это, наверное, тот мужчина, что приходил к тебе, — сделала предположение Лида.

— Я открою. — Арнольд поцеловал жену и встал. — Иди, скажи Александру, что вы едете к бабушке.

На крыльце стоял невысокий пожилой мужчина в серой куртке и с большой сумкой в руке.