Чтение онлайн

Заклинание оказалось действенным. Вещицы по очереди опускали во флакон с отваром, обносили им всех присутствовавших в зале благородных дам, и, разумеется, дым потек из горлышка флакона в тот момент, когда он оказался рядом с повелительницей Хаурана. Кольцо достали, осмотрели, Тарамис признала, что вещь действительно принадлежит ей. На том испытание правдивости и опытности двух магиков признали состоявшимся. Вслед за Аррасом и Тотлантом постоянно ходило лицо, незаинтересованное в исходе дела – Райан Монброн. Ему вменялось в обязанность надзирать за обоими волшебниками, дабы те не смошенничали.

Обычно язвительный Райан на сей раз отнесся к возложенному на него долгу со всей серьезностью, но не смог удержаться от мелких подначек. По его мнению, в декокт следовало класть не два листика мандрагоры, а четыре и стебелек, волчий коготь здесь совершенно излишен, а экстракт мозгов летучей мыши должен быть высушенным, а не вываренным. В остальном все правильно – Райан был готов поклясться на любой святыне, начиная от хвоста Сета и заканчивая посохом Митры.

Дальше начались чудеса. Когда прихваченные с собой Тотлантом вещи принца Ольтена окунулись в декокт и были поднесены к бывшему хозяину, ничего не произошло. Жидкость осталась мутно-белесой, дым не появился, а стигиец лишь развел руками. То же произошло и с Аррасом. В случае с немедийским магом можно бы заподозрить, что Аррас получил от дворцового управителя не те вещи, но Тотлант стоял на своем: подвергнутые проверке медальон и платочек действительно когда-то находились в руках у Ольтена.

– Опротестовано! – Долиана Эрде немедленно вскочила и метнула в сторону волшебников уничтожающий взгляд. – Предметы могли принадлежать кому угодно. Здесь явная ошибка!

– Как же так? – озадачилась Чабела, внимательно наблюдавшая за происходящим. – Вот посмотрите, на предметах, представленных месьором Аррасом, стоит вензель, «ОНЭ». На вещах, принадлежащих Тотланту, вообще нет никаких пометок. Выводов два: либо принц Ольтен никогда не пользовался этими вещами, либо перед нами не принц Ольтен.

– Какая проницательность, – зевнул Конан. – А я вам и без всякой магии скажу, что это Ольтен, и мы с ним знакомы. Пусть волшебники проверят меня Заклятием Ключа, которое докажет, что я не лгу.

– Ваше величество может не лгать, но заблуждаться, – справедливо заметила Чабела. – В своем искреннем заблуждении ты полагаешь, что человек, проходящий испытание, есть немедийский принц. Хорошо, мое решение таково. Сейчас все три мага, Аррас, Тотлант и Райан выйдут вперед. Принц Тараск, тебя я также прошу подойти.

Тараск набычился, но послушался. Встал, быстро прошагал к возвышению, где стоял трон Чабелы, и остановился, гордо скрестив руки на груди.

– Ваше королевское высочество, – обратилась к нему правительница Зингары, – является ли человек, сидящий за противоположным столом, сыном короля Нимеда Первого, Ольтеном Эльсдорфом?

– Нет, не является, – надменно сказал Тараск. – Погибший во время мятежа принц Ольтен и его супруга Кариола похоронены в династической усыпальнице королевской семьи. Это засвидетельствовано высшим дворянством Немедии и митрианскими жрецами, проводившими последний обряд. Я не знаю, кто этот человек.

Чабела перевела вопросительный взгляд на волшебников.

– Принц говорит правду, – бросил Аррас.

– Или думает, что говорит правду, – совершенно убитым голосом добавил Тотлант и покосился на ксальтоуна, вольно развалившегося в своем кресле. Менхотеп, маг высшего посвящения, состроил постную физиономию, но по глазам было видно: процедура опознания его развлекала.

– Райан? – приподняла бровь Чабела. – Твое мнение?

– Тараск Эльсдорф врет, – непринужденно ответил маг из Танасула. – И я не могу проверить истинность слов месьоров Арраса и Тотланта, потому что они установили магическую защиту против заклятья Ключа. Я, конечно, могу ее разломать, но, боюсь, тогда стрясется очередной магический поединок, во время которого вновь кто-нибудь невинно пострадает.

– Так, – королева Побережья откинулась на спинку кресла, сведя тонкие брови почти в одну линию. – Любопытно. Меня всегда уверяли, что магия лгать не может. Значит, лгут либо Тотлант и Аррас, либо Райан из Танасула. Тараск, ты можешь сесть на свое место…

– Благодарю, – скривился в мерзкой ухмылочке Тараск. Еще бы, дело шло к его победе!

– Чаша магических весов, – громко заявила Чабела, – склонилась в пользу принца Тараска. Однако нельзя пренебрегать и мнением живых людей, а не бездушного волшебства. Король Конан Аквилонский сказал свое слово. Может ли он подтвердить его, присягнув на золотом солнце Митры?

– Чабела, ты же меня знаешь! Я слов на ветер не бросаю, – веско прогудел Конан. – И мне странно, что ошибся Тотлант. Могу ли я попросить почтенное собрание об одном одолжении?

Зингарская королева кивнула, соглашаясь. Киммериец встал, обвел взглядом пышных дворян, которые с горящими глазами наблюдали за Высоким Судом, и преспокойно сказал:

– Пусть каждый, кто когда-либо знал близко или просто встречался с принцем Ольтеном, поднимется и ответит: кто перед вами, настоящий наследник или самозванец?

Встало больше половины зала, в основном немедийцы. Даже Тараск с компанией.

– А теперь, – продолжал варвар, – те, кто не признает Ольтена принцем крови, могут снова сесть на место.

В зале пошуршало. Конан победоносно покосился на Чабелу. Обратно уселась лишь свита Тараска. Большинство, не менее двух третей, остались стоять. Однако в большинстве своем стоящие оказались мятежниками, поднявшие Рокод.

– Конан, что ты этим доказал? – пожала плечами Чабела. – Вполне закономерно, что сторонники Ольтена признают его настоящим королем.

– Опротестовано! – явно подражая недавнему возгласу Даны, рявкнул Тараск, и подался вперед. – Король Конан Аквилонский явно пристрастен в своем мнении.

– На что ты намекаешь? – нахмурился варвар.

– Человек, открыто покровительствующий одной из сторон, не может входить в Совет Семи королей, и иметь в нем право голоса! – немедленно ответил Тараск. – Я не хочу сказать ничего плохого о решении вопроса о престолонаследии после смерти Нумедидеса, но мне кажется, что Конан Канах имел весьма призрачные права на корону. И с тех пор у Его величества осталась неприемлемая для короля привычка поддерживать всяких проходимцев просто из принципа.

Конан набрал побольше воздуха, явно собираясь ответить Тараску долгой и малоприличной отповедью. Его опередила Чабела:

– Принц, немедленно извинитесь перед королем Аквилонии! – зингарка даже повысила голос. – Подобные намеки недопустимы! Если аквилонский народ и высшее дворянство признают Конана Канах своим королем, то не нам рассуждать о правоте этого решения.

– А коли немедийский народ и дворянство Немедии признают Тараска Эльсдорфа королем, то какое отношение к данному вопросу имеет Зингара? – лениво протянул ксальтоун, вмешиваясь в спор. – Ваше величество, государыня, примите же наконец решение! Если перед нами самозванец, то разговор окончен. Если перед нами подлинный принц Ольтен, то мы готовы продолжить переговоры.