Чтение онлайн

– У Вашего величества всегда была весьма своеобразная манера объясняться, – попытался обратить все в шутку Ольтен, но Конан будто с цепи сорвался:

– Какой ты, в задницу, принц?! Даже задохлик Оливерро больше тебя понимает! (Чабела поморщилась). Мы люди, а людям магия чужда! Пойми ты это своей дурной головой!

И так далее. Побагровев, Конан орал на слегка опешившего Ольтена в полный голос, оттолкнул Халька и Тарамис, попытавшихся его утихомирить, а финале своей грозной и донельзя оскорбительной речи сделал то, чего никто из присутствующих не ожидал и не мог ожидать. Резко нагнулся, выхватил из сапога прямой горский кинжал и…

Потом все свидетели этой сцены в один голос утверждали, что Ольтену спасло жизнь чудо. Чудо воплотилось в облик высокой темноволосой девицы в дорогом охотничьем костюме – Дженна, от которой никто не ожидал такой прыти, рванулась к варвару. В один прыжок миновав расстояние в четыре локтя, Дженна подскочила к Конану слева, левой рукой попыталась отбить ладонь киммерийца, а локтем правой весьма неаккуратно съездила ему под подбородок, одновременно заваливая Конана на спину. Чабела охнула, Тарамис завизжала, Хальк выругался так, что сам не понял произнесенного, а кинжал, улетев наверх, воткнулся острием в темно-коричневую потолочную балку.

– Боги! – проскрипел Ольтен и посмотрел себе на грудь. По темно-малиновой ткани колета расплывалось еще более темное пятно. – Он меня поранил!

Дженна в это время увлеченно пыталась удержать извивающегося Конана и прижать его к полу, но варвар был сильнее. Только когда на помощь пришли Хальк, Рейе и Тотлант, варвара удалось скрутить.

Конана подняли на ноги, и выглядел король Аквилонии озадаченно. Будто не верил, что мог такое сделать. Чабела с непритворным ужасом возвела очи горе. Тот, кто нарушил перемирие, невзирая на титул, должен быть предан смерти. Положение – лучше не придумаешь!

– Ольтен, я… – выдавил Конан, но его опередили. Сравнительно невысокая Дана подошла к киммерийцу, которого по-прежнему держали за руки, громко сплюнула ему на сапог, а потом влепила затрещину, прозвучавшую, как удар хлыстом.

– С нас довольно! – прошипела дочь герцогов Эрде. – Больше никаких переговоров! К вечеру Тараск получит ультиматум. Если не согласится, быть большой беде. С этого момента мы считаем решения Семи королей недействительными. Сами разберемся!

– Что здесь случилось? – это спросил прибегавший на крики Тарамис Эрхард. Из-за его спины выглядывали остальные оборотни, граф Крейн, хозяин замка Демсварт и незнакомые немедийские дворяне. – Почему драка? И кто виновник?

– Похоже, виновник я, – безнадежно сказал Конан. – Сам не понимаю, почему сорвался.

– Принц ранен? – слегка побледнел Эдмар Крейн, видя, как Ольтен прижимает руку к порезанной груди.

– Ничего страшного, – прохрипел Ольтен, поглядывая на Конана с откровенным недоумением. – Просто потрясли друг друга за грудки и я поцарапался иглой от фибулы. Повторяю, ничего страшного.

Тут принц закатил глаза и свалился без чувств.

– Мы уходим, – резко бросила Дана. – Крейн, быстро лекаря и паланкин для принца. Быстро, я сказала! Прощайте, господа. Надеюсь, больше мы не встретимся.

Она развернулась, подобрала юбки, и, даже не посмотрев, как Крейн и его оруженосцы хлопочут вокруг бесчувственного Ольтена, направилась вниз, к выходу. Попутно Дана раскрыла магическую шкатулку Чабелы, отшвырнула ее в сторону и вновь надела на шею цепь с мерцающим Красным Камнем.

Никто не осмелился ее остановить. Только ксальтоун проводил молодую герцогиню хитровато-понимающим взглядом.

Окрестности замка Демсварт, Немедия.

26 день Второй весенней луны.

Конан Канах и Просперо Пуантенский.

– Конан, проснись! Да вставай же, ленивый киммериец, демон тебя задери!

Спящего короля настойчиво и нахально трепали за плечо. Варвар продрал глаза, уселся и в темноте шатра различил высокую фигуру Просперо.

– Опять что-то стряслось? – киммериец зевнул и потянулся к слабо мерцающей ночной лампе, чтобы подкрутить фитиль.

Ого! Что такое приключилось с Просперо? Его пуантенская светлость с самого раннего утра облачился в тяжелый вороненый доспех. Только шлем пока не нацепил. По черному нагруднику кирасы гордо шествовала геральдическая тройка золотых леопардов Полуденного герцогства.

– Не может быть, – Конан внезапно догадался, чем вызвано столь ранее появление вице-канцлера. – Они решили подраться, правда?

– Интересно, чего ты ждал после вчерашнего скандала? – с плохо скрываемой укоризной осведомился Просперо. – Что Тараск с Ольтеном и Долианой Эрде обнимутся, расцелуются и станут верными друзьями? Между прочим, в этом виноват не кто иной, как ты. Зачем было кидаться с ножом на Ольтена?

– Я не хотел! – возмутился Конан, нашаривая валявшиеся под складной походной постелью сапоги. – Ты отлично знаешь, что когда нужно, я всегда держу себя в руках! Будто волна какая-то нашла! Слепое бешенство, словно у берсерка из Нордхейма! Как заколдовали!

Просперо помялся, раздумчиво качнул головой и, наконец, проворчал:

– Заколдовали, говоришь? Не исключаю и такой возможности. Слишком много враждующих магиков околачивается вокруг, а волшебники частенько добиваются своих целей не самыми достойными способами.

– Целых шесть, – дополнил Конан. – Ксальтоун с прихлебателями, наш стигиец, Райан и вдобавок выставленный за дверь Хасти. Настоящий садок со змеями. Кстати, зачем тебе понадобился доспех? Мы ни с кем воевать не собираемся.

– Врожденная пуантенская осторожность, – мрачно ответил Просперо. – Давай быстро одевайся… И кольчугу не забудь. Оруженосцев позвать?

– Сам, – поморщился Конан. – У нищих слуг нет. Рассказывай, что хорошего и плохого происходит?

– Хорошее только одно – наступает утро. Остальное плохо. Чабела по-прежнему намерена командовать, но теперь не Тараском и Ольтеном, а нами.

– Я не против, – ответил киммериец, застегивая петли на кожаном подкольчужнике. – То, что вчера она наделала ошибок, ничего не значит. Чем ее милость руководит прямо сейчас?

– Нашей обороной, – усмехнулся Просперо. – Причем небезуспешно. Очень просила тебя придти, дабы возложить командование на твои привычные к военным тяготам плечи. Мы находимся между двумя армиями, но полуночнее и ближе к реке. Мятежники и Тараск, похоже, намерены воевать всерьез. В обоих лагерях с самого рассвета надрываются боевые трубы, однако легионы Тараска пока остаются на месте. Ждут. Если нам не повезет, окажемся между молотом и наковальней. Времени сворачивать лагеря нет. Чабела решила прикрыть холм вооруженными отрядами нашей гвардии. Приказала зингарцам вступать в бой, только если нападут.