Чтение онлайн

Бубу достал из багажника большую плетеную корзину для пикника, после чего дверь его развалюхи уже не закрылась. Но Бубу, похоже, не было до этого никакого дела. Из дома вышла Тесс – такой походкой, будто силой прижимала ноги к земле, чтобы не взлететь. И Бубу, и Тесс еле сдерживались, готовые броситься друг другу в объятья на глазах у всех, у его друзей и ее братьев. Тесс пригласила Бубу в кухню, а он засыпал ее вопросами – про нее, про дом, про семью. Тесс не привыкла к такому, она привыкла, что парни хотят только одного, и в конце концов все-таки спросила, что у него в корзине. И Бубу показал. Там были спагетти, мясо и овощи, бульон и сливки. Тесс рассмеялась и подумала, что была права – парни действительно хотят только одного.

Пожрать.

Амат, конечно, заметил, какими глазами смотрел на него Тед – так ребенок смотрит на своего кумира. Он всегда терпеть этого не мог, и еще не так давно залез бы в машину и потребовал немедленно отвезти его домой, но только он уже не суперзвезда. В его случае высокомерие – роскошь.

– Хочешь, поиграем? – предложил он Теду.

Ради мальчишки, убеждал себя Амат, но, если честно, он и сам этого хотел. Лучше уж играть, чем разговаривать.

Тед способен был только кивнуть в ответ, и они начали играть, тринадцатилетний мальчик и его кумир. Тем временем Зазубами без слов показал маленькому Тюре, как стоять на воротах, – с семилетними хорошо, они не требуют диалога. Тед сделал кистевой бросок, и Амат мягко поправил его, показал, как правильно пригнуть колено и как замахнуться. А потом пробил по воротам сам. Тед, Тюре и Зазубами изумленно вытаращились.

– Как? – задыхаясь, выговорил Тед. – Как ты это делаешь? Похоже на молнию!

Не глядя ему в глаза, Амат пробормотал:

– Просто тренировка. Ты бросаешь лучше, чем я в твоем возрасте.

Да ладно, да быть такого не может – Тед готов был лопнуть от счастья. Он провел на этой площадке столько часов, что одна вредная соседка как-то раз пригрозила Йонни, что пожалуется в социальную службу: ее бесил шум, и она решила, что родители принуждают бедняжку тренироваться – в июне, да еще под проливным дождем. Ханне пришлось сходить к ней и растолковать, что она была бы только рада, умей Йонни принуждать сына – может, тогда мальчик хотя бы ПОЕЛ! Тед был одержим, и с этим они ничего не могли поделать.

Выгляни эта соседка в окно сейчас, она бы пожалела о своих словах – придет день, и она будет хвастаться, что когда-то жила с ним по соседству. Звучал громкий смех – Тед и Амат соревновались. Победа досталась Амату, но один раунд все-таки выиграл Тед. Подхватив на спину Тюре, он с поднятыми руками пронесся по саду – так, словно выиграл целый мир. Он завершил круг, и, когда пробегал мимо Амата, тот хлопнул его по плечу. Быть может, однажды они будут вместе играть в НХЛ.

На кухне хихикали Бубу и Тесс, здесь начиналась история любви. А на улице, во дворе, – другие истории. Некоторые очень даже неплохие.

Пока все играли в хоккей, Беньи стоял, прислонясь к стене, и прикуривал вторую за последние пять минут сигарету.

– Ты ударить меня этой клюшкой хочешь или что? Потому что, если нет, лучше убери ее, а то я волнуюсь, как бы ты себе глаз не выбил, – добродушно заметил он.

Тобиас только сейчас понял, что так и стоит, замахнувшись клюшкой, как битой, тут же опустил ее и, извиняясь, встряхнул головой:

– Сорян. Прости. Последнее время столько разборок с бьорнстадскими. Когда ты вылез из машины в этом свитере, я подумал… блин… сейчас начнется…

– Я не могу сейчас драться. Хреново мне, – признался Беньи.

– С бодуна? – осторожно спросил Тобиас, видя, что, несмотря на холод, Беньи покрылся испариной.

– Бодун мне обычно не мешает. Наоборот, слишком трезвый, – фыркнул Беньи, который не пил с тех пор, как вернулся в Бьорнстад, и теперь чувствовал, как весь его организм протестует против такого воздержания.

Из окна вдруг донесся хохот Тесс, и Тобиас удивленно поднял голову, как сурикат, высунувшийся из норки.

– Она что, СМЕЕТСЯ?

– А с ней это нечасто случается? – спросил Беньи.

– Она ржет только над нами с Тедом, если кто-то из нас ударится, например.

Тесс снова засмеялась, и Беньи улыбнулся:

– Наверное, Бубу рассказал ей, что последнее время много размышлял о сходстве морозильных камер и машин времени. Тут хочешь не хочешь засмеешься – либо с ним, либо над ним.

– Машин времени? – не понял Тобиас.

Беньи бессильно покачал головой.

– Забей. Долго рассказывать. Сколько твоему брату? – кивнув на Теда, спросил он.

– Тринадцать. На два года меня младше, – ответил Тобиас.

– ТРИНАДЦАТЬ? Чем вы его кормите? Кормом для ротвейлеров? Он же здоровый, как дом!

Тобиас гордо кивнул:

– Он круто играет. Будет лучше Амата.

– Что, даже лучше своего старшего брата? – поддразнил его Беньи и очень удивился, когда Тобиас воскликнул:

– Он уже лучше меня! Просто не знает об этом.

Беньи затушил сигарету. Казалось, он хочет похлопать Тобиаса по плечу.

– Тебе надо к Цаккель, нашему тренеру в Бьорнстаде.

– Теду к ней надо, а не мне.

– Нет, тебе. Она любит игроков, которые знают свои границы.

Тобиас понимал, что это комплимент, но слишком ненавидел Бьорнстад и был слишком подростком, чтобы просто так принять похвалу.

– Жаль только, что в вашей команде полно сучьих детей и педиков! – выдал он чисто по привычке и тут же, посмотрев на Беньи, едва не подавился своими словами.

Но Беньи с невозмутимым видом ответил:

– Мы не сучьи дети. А в остальном, возможно, ты прав.

– Прости… я не хотел, – заикаясь, пролепетал Тобиас.

Два года назад, когда все только узнали про Беньи, Тобиас стоял на трибуне хедских болельщиков на матче «Бьорнстада» против «Хеда». Он помнил, какие слова они кричали Беньи. Как бросали на лед фаллоимитаторы. Как легко было потом оправдываться тем, что так уж, мол, устроен хоккей: надо всего лишь найти у противника больное место, ничего личного. Это не расизм, не сексизм, не гомофобия. Ты просто пытаешься победить. Но сейчас, когда парень, которому он все это выкрикивал, стоял перед ним собственной персоной, подобные оправдания не выдерживали критики. Тобиас готов был провалиться со стыда. Беньи только хмыкнул.