Чтение онлайн

– Скоро ты раскуришь тут благовония и, если он не забьет достаточно голов, будешь чертей из него изгонять… – ухмыльнулся Суне.

Да пусть хоть обшутится, Фатима все равно его не слышала. Там, внизу, играл ее мальчик, и для нее больше ничего не существовало. Мая села перед ней, и, когда Амат забил гол, Фатима так впилась ей в плечо, что сама смутилась. Мая засмеялась и сказала, что ничего страшного, но потом обернулась и увидела такое, что сама сжала руку Фатимы: входная дверь открылась, кто-то скользнул на трибуну и сел в самом дальнем углу.

– Помянешь черта… – увидев Беньи, ухмыльнулся вахтер.

Суне и Петер посмотрели на него так, словно это был их сын, который наконец вернулся домой. Оба онемели, и радостное тявканье пса заменило все их слова. Цаккель стояла внизу на площадке и тоже видела его. Чувства были не по ее части, люди тоже, но с тех пор как он ушел, она так и не позволила никому играть под шестнадцатым номером. В каждой команде, которую ей когда-либо доведется тренировать, она оставит этот номер свободным, потому что никогда не перестанет надеяться именно на это: что дверь вдруг откроется и в ледовый дворец войдет он – так, словно ничего не случилось. Ей придется тренировать куда более одаренных игроков, более быстрых и техничных, но у нее не будет никого, кого она бы не отдала за этого длинноволосого идиота. Поймав ее взгляд, Беньи коротко кивнул, Цаккель кивнула в ответ. Вот и все. Беньи боялся, что, подойди он ближе, она еще, чего доброго, спросит, не решил ли он снова играть, а огорчать ее он не хотел, поэтому держался на расстоянии. Цаккель не из тех, кому свойственно кусать локти, однако она пожалеет, что тогда сразу не подошла к нему и не сказала, что ей его не хватает. Точно так же, как будет жалеть обо всем, чего не успела сказать Рамоне.

Тренировка продолжалась, игроки на поле были слишком заняты, чтобы смотреть на трибуну, поэтому Беньи просто сидел на самом верху, в тени, и слушал. Звук коньков, разрезающих лед, эхо, тяжелое дыхание. Банк банк банк. Сумку он передал Амату у входа в ледовый дворец и еще издевался, что тот нервничает. А потом сам стоял на холоде и так трясся, что только спустя полтренировки смог пересилить себя, чтобы открыть дверь и переступить через все призраки прошлого. Один из призраков встал, обошел ледовую площадку и, не спрашивая, сел рядом, сунув руку под его руку и положив щеку ему на плечо.

– Мая Андерсон на хоккейной тренировке? Должно быть, тот новый парень, о котором трещал Бубу, горячая штучка! – воскликнул Беньи, на что Мая со всего размаха треснула его по плечу и засмеялась.

– Какой же ты придурок, какие же вы все придурки!

Беньи только улыбнулся в ответ и кивнул на лед:

– Это он?

Мая зашипела:

– Да. Его зовут Александр, но папа и Цаккель прозвали его Столичным, потому что они полные придурки, сил моих нет!

Беньи наморщил лоб:

– А что, он и правда очень сексуальный, Мая…

– Я зна-а-а-ю… – бессильно вздохнула она.

Беньи засмеялся. В кармане у Маи лежали шоколадные шарики, он заглотил их все, один за другим.

– Клево, что ты все-таки не так уж и сильно изменился, – с улыбкой сказала она.

Беньи зажмурился, а потом медленно открыл веки. Поднял глаза на потолок так, как будто смотрел сквозь него.

– Странно было вернуться домой, а? Мне было дико стремно. Один только ледовый дворец, сейчас он кажется тесным, а в детстве он же был… гигантский…

– Да. Все дико стремное. Я даже в своем собственном доме не чувствую себя дома. Я даже не говорю «домой», когда сюда еду… – призналась Мая.

Беньи долго молчал. Потом спросил:

– А ты когда-нибудь думаешь о том, как бы сложилась твоя жизнь, не будь в ней Кевина?

– Постоянно, – шепнула Мая, в равной степени шокированная вопросом и тем, как быстро пришел ответ. – А ты?

Подбородок Беньи дернулся – это был самый незаметный в мире кивок.

– Думаешь, ты бы тогда осталась здесь жить?

После раздумий, длившихся целую вечность, Мая ответила:

– Да. Думаю, я бы так и была наивной и веселой маленькой девочкой. Ходила бы на вечеринки, пила мерзкие шоты и сплетничала в школе о том, кто с кем переспал. Сидела бы ночами напролет и слушала Анину болтовню по телефону о том, какой же был сексуальный этот Беньи…

– Я и сейчас ничего! – решительно перебил ее Беньи.

– Да, да, красавчик, никто не спорит. Но если бы ты не знал об этом, был бы еще симпатичнее, – улыбнулась Мая.

Он немного помедлил, прежде чем задать следующий вопрос:

– Ну а потом? После школы? Ты бы осталась? Если бы не Кевин.

Мая всерьез задумалась:

– Да… не знаю, наверное. Наверное, я бы сошлась с каким-нибудь придурочным хоккеистом, завела маленький домик с маленьким садом, двух детей, кота Симбу, собачку Молли…

– Мне нравится, что своим будущим питомцам ты дала имена, а детям нет, – хмыкнул Беньи.

– Пока что я больше люблю животных, – хмыкнула она в ответ.

– Ну и ты будешь счастлива? В этом домике?

Мая снова положила голову ему на плечо.

– Да. Думаю, да. Но песни я буду писать отвратные.

Беньи рассмеялся:

– Я могу жить там с тобой, если тебя вдруг бросит муж.

– Это может случится только если ты его «перевербуешь».

– Ты права, – согласился он.

– Я тобой горжусь, – шепнула она ему в плечо.

– Я тоже тобой горжусь, – ответил он ей в макушку.

Двумя рядами ниже кто-то возмутился:

– А как же я? Мной никто не гордится, что ли? Друзья еще называется! Говнюки вы, а не друзья! Если бы я не установила на твой телефон приложение для слежения, то в жизни не догадалась бы, что вы здесь!

Ана мрачно перелезла через сиденья. Мая готова была сквозь землю провалиться – у нее в телефоне было девять пропущенных звонков.

– Погоди… ты установила у меня следящее приложение? Чтобы знать, где я? Зачем? – обличающим тоном воскликнула она, на что Ана в полном недоумении развела руками:

– А вот затем! Именно из-за таких ситуаций, как эта!

Игроки основной команды приняли душ и разошлись по домам; Амат, Зазубами и Столичный остались в раздевалке последними. Они уже почти переоделись, когда Амат набрался мужества и спросил:

– Слышь, Зазубами, не хочешь немного потренироваться завтра утром? Как раньше… просто шайбу покидать… я попрошу вахтера пустить нас.

Зазубами радостно закивал. Столичный приподнял одну бровь и осторожно спросил:

– А можно с вами?

Амат просиял. Помедлил немного, а потом, еще раз преодолев неуверенность, предложил:

– А может… прямо сейчас поиграем?

Без лишних рассуждений они стянули с себя всю одежду и снова надели форму. На трибуне группка зрителей уже двигалась к выходу, но когда игроки вышли на лед, все обернулись: вахтер, Фатима, Суне, Петер, Беньи, Мая и Ана. В это время свет в ледовом дворце уже полагалось выключить, а двери запереть, но никто об этом даже не заикнулся. Амат сделал круг и пробил Зазубами в правую девятку ворот, шайба со свистом влетела в сетку, и от этого звука у всех, кто сидел на трибуне, сжалось сердце. Фатима впервые за много месяцев видела своего ребенка счастливым – он смеялся и ликовал.