Чтение онлайн

— Это папа Паши, — кивает Егор головой.

Я смотрю на высокого привлекательного брюнета в костюме рядом с девушкой с ассиметричной короткой стрижкой и не верю своим глазам. Я бы не дала ему больше тридцати. Перевожу взгляд на Пашу. Но как же так…

— Не может быть! — открываю рот от изумления.

— Что, удивлена? — усмехается сбоку Егор.

— Он не выглядит как…, - не могу подобрать слова.

— Как отец, чей сын сегодня женится?

— Типа того.

Егор уже в открытую посмеивается, и я легонька пихаю его в бок:

— Ты сейчас шутишь надо мной или что?

— Нет, я совершенно серьезен. Виктор всегда хорошо выглядел. Но видела бы ты выражение своего лица.

А дальше я на некоторое время готова провалиться под землю, потому что ведущая пытает меня, как лучшую подружку невесты, а я понятия не имею, какой у нее знак зодиака и символ года рождения, поэтому тяну время и слушаю подсказки, которые Ева шепчет мне со своего места. Но вскоре все это заканчивается, и я дальше наслаждаюсь приятной атмосферой, вкусной едой и общением.

После приходит время кидать букет невесты. Но из-за того, что Ева немного старше, оказывается, что не замужем в этом зале только я. Пока все хлопают, она идет ко мне, широко улыбаясь, и потягивает небольшой букетик, который можно надевать на руку, как браслет. Она подготовила его заранее, потому что ее реальным букетом невесты можно убивать. Букетик разноцветный и в целом очень миленький, я с улыбкой надеваю его на левую руку. Я не вижу в этом событии какого-то особенного знака, что мне суждено следующей выйти замуж, просто на этой свадьбе оказалось больше некому его получать.

Мы с Егором болтаем рядом, когда Паша снимает с Евы подвязку, собираясь проделать то же самое с парнями. А вот их тут, кстати, хоть отбавляй. Они собираются рядом с женихом. Паша делает кивок головой, подзывая к себе и Егора, на что он отрицательно качает головой, поджимая губы, и возвращается к разговору со мной. Мы ненадолго отвлекаемся от того, что происходит поодаль. Проходящий мимо официант настойчиво вручает мне бокал шампанского с подноса. Егор хмурится, забирает у меня бокал и отводит на расстояние вытянутой руки.

— Давай сегодня без этого?

Киваю. Я и не собиралась.

И тут время замирает. Потому что прямо в этот момент Егору прилетает подвязка, надеваясь ровненько на его вытянутую руку, держащую бокал. Как кольцо на палочку в детской игре. Егор замирает, не успев сказать то, что вертелось на языке, и медленно переводит взгляд в сторону руки. И потом молниеносно метает его в Пашу.

— Сука, ты это специально сделал! — кричит он, а жених в этот момент сгибается от хохота и прячется за Евой.

Егор срывает повязку, сжимает ее в кулаке, замахивается в сторону Паши, но останавливается, прячет ее в карман и продолжает разговор, как ни в чем не бывало.

Егор

Я не собирался жениться. Может быть, никогда, но в ближайшие десять лет — точно. Зачем мне, молодому и только ставшему на путь к успеху, связывать себя по рукам и ногам? Вопрос риторический. В общем-то, я и сейчас не отвергаю эти мысли, но взгляд на Снежинку рядом со мной, определенно, чуть пошатывает мою уверенность. Что, если, рядом с правильным человеком, союз может стать не только балластом, но и взаимопомощью? Совместным развитием?

И Паша знал, что я задумаюсь, для того и разыграл это все. Хоть в нашей паре непровозглашенным лидером всегда был я, на поприще отношений он меня перерос. Ученик превзошел учителя. Салютую ему в воздухе все еще зажатым в руке бокалом и получаю кивок с полуулыбкой в ответ.

— На пару слов, — отвлекает меня от мыслей подошедший Виктор.

Мы извиняемся перед Адой и отходим в сторону.

— Мы почти их дожали, Егор, — негромко говорит мне Виктор. Глаза его блестят, по нему видно, что он доволен собой. — Пока основное затруднение в том, что наш город — не единственное место их деятельности. Но вот увидишь, еще пара месяцев, и все закончится.

Новости хорошие. Я не лезу в душу Виктору, хотя знаю, что для него это дело более личное, чем всякое другое. Когда-нибудь, возможно, он раскроет карты. А пока я предвкушаю нашу с Адой свободу.

— Больше двадцати лет они инвестируют деньги попавшим в трудную ситуацию, чтобы потом навариться на том, что разрушают все, требуя вернуть намного больше изначальной суммы, — продолжает Виктор. — Ты представляешь, на пороге развязки какого громкого дела мы стоим?

Я киваю, хотя меня это, откровенно говоря, мало волнует. Мне лишь бы от Снежинки все отстали. Наконец-то увезу ее из этой деревни.

Нас прерывает подошедший Паша:

— Пап, мне нужна твоя помощь.

Виктор кивает мне и уходит с сыном.

Начинает играть медленная музыка, и я ищу взглядом Аду в толпе. Это получается у меня легко: она сегодня здесь ярче всех. Для меня она всегда такая и есть, с того первого дня на стоянке у сервиса. Но сегодня она такая для всех. Опускаю руку ей на талию и шепчу на ухо:

— Потанцуешь со мной?

Она кивает и обвивает руками мою шею. Я совсем не танцор, я бывший фигурист, если вы помните, но медленно качаю нас в такт музыке, и нет ни одного места, где бы я хотел оказаться сейчас, если не здесь в этом самом моменте.

В наш номер возвращаемся поздно ночью. Специально зажигаю на стене только тусклый ночник. Ада долго крутится перед зеркалом, расплетая волосы. Я полулежу на локтях на кровати, любуясь.

— Поможешь расстегнуть молнию? — спрашивает и кусает губы. Глаза ее блестят в неярком свете.

Подрываюсь с кровати и становлюсь за ее спиной. Хватаюсь за язычок молнии. Мои руки практически так же крепки, как и когда держат инструмент во время работы в сервисе.

Я вру. Медленно тяну замок вниз и вижу молочную кожу ее спины, покрывающуюся мелкими мурашками под моим взглядом. Еще чуть дальше… пока не натыкаюсь на алую полоску.

Рваный выдох непроизвольно вырывается сквозь сжатые зубы. Она помнит мои слова. И я их тоже помню. Я планировал как-то пошалить сегодня, но такого предложения я еще не ждал. Не от нее. Меня второй раз за вечер переиграли. И уничтожили… Ада ведет плечами в ответ на мою заминку, а я загипнотизирован видом ее острых маленьких лопаток. Несколько лет я был уверен, что мой типаж — фигуристые уверенные в себе брюнетки. Ошибался. Теперь я знаю, что только эти лопатки будут преследовать меня в фантазиях. Назад дороги нет.