Чтение онлайн

Утром следующего дня Егор и Прасковья куда-то уходят еще до моего пробуждения, о чем я узнаю от бабушки Егора, когда спускаюсь вниз, никого не обнаружив в комнатах. Женщина предлагает мне пока помочь ей на кухне, и я соглашаюсь. Мы лепим пирожки в огромных количествах, по ощущениям, до самого обеда, даже ребята уже возвращаются, лицезрея меня в перепачканном мукой переднике и с полосами на щеках.

Завтра утром мы с Егором уже возвращаемся обратно, поэтому, пока еще есть время, покупаем самые простые закрытые купальники в магазине неподалеку и отправляемся к морю. Когда я раздеваюсь на пляже, кожу опаляет жаром. Можно не оборачиваться, я и так знаю, что это Егор на меня смотрит. Конечно, он скучает, и я тоже. Но последнее время нам никак не удается остаться наедине. Я все же оборачиваюсь и тоже любуюсь видом обнаженного торса, смело принимая вызов обжигающих стальных глаз. Я уже давно не вижу в них угрозы, только не для меня. И я знаю, что на всем этом огромном пляже, полном полуголых девушек, его глаза смотрят только на меня в этом дурацком слитном синем купальнике, и за спиной расправляются крылья.

Мы с Прасковьей, конечно же, не умеем плавать, поэтому все, что мы можем, это ходить по дну, заходя максимально глубоко на свой рост, размахивать руками, делая нелепые попытки грести, брызгать друг на друга водой и наблюдать за тем, как Егор делает дальние заплывы до самых буйков, покачивающихся в такт волнам. Не первый раз задаюсь вопросом, есть ли хоть что-то, что этот человек не умеет.

Но, в общем, и это уже немало, я чувствую непривычную слабость и гудение в мышцах, когда все же выхожу из воды.

Прячась от жары, мы возвращаемся в дом. Моя белая кожа, не привыкшая к такой погоде, уже покраснела на плечах и кончике носа. Как минимум, это то, что я пока обнаружила. А вот Егору с его изначально немного смуглой все ни по чем. Коротая время до вечера, мы помогаем по дому и беседуем с пожилой парой. Я все пытаюсь вывести и Прасковью на разговор, я вижу, что что-то происходит с сестрой, только не понимаю, что, и мне тревожно уезжать завтра, оставляя ее совсем одну. Но она мастерски избегает меня, и мне ничего не остается, кроме как дожидаться времени, когда она будет готова сама поделиться.

А вечером, когда солнце начинает клониться к закату, Егор предлагает мне прогуляться. Наша дорога снова приводит нас к морю, только в этот раз чуть дальше, на менее оживленный участок, незаметный с первого взгляда.

Я смотрю на вечернее море, на солнечный шар, неудержимо уплывающий за линию горизонта, опираясь спиной о широкую грудь Егора, и вслух задаю глупый вопрос, неожиданно пришедший мне в голову:

— Получается, ты и меня мог спрятать именно здесь, чтобы обезопасить?

Это не претензия, он навеян восторженными мыслями о великолепии никогда не виденного мной до этого моря.

— Наверно, мог бы. Но ты была нужна мне рядом. И всегда нужна будешь, — выдыхает мне в макушку, вкладывает в руки какой-то предмет и отстраняется. В моих ладонях остается золотая подвеска на тонкой цепочке в виде маленького конверта. Присмотревшись, я нахожу, где конверт открывается, и в моих пальцах оказывается тоненькая золотая металлическая пластина с гравировкой "Выходи за меня". Завороженно хлопаю глазами, пытаясь понять, не играет ли мое зрение со мной злую шутку в тусклом свете.

— Прасковья посоветовала мне это в качестве варианта признания в любви, раз уж у меня по какой-то непонятной причине не получается сказать это тебе в лицо. Но я же креативный, — слышу из-за спины, так как пауза затягивается.

Оборачиваюсь и вижу Егора на одном колене на песке у самого моря. Быстро-быстро моргаю, смахивая непрошенные слезы, потому что все происходящее для меня это какое-то невероятное сюрреалистичное счастье.

— Я слышала, — шепчу я, — как ты говорил по телефону, что любишь меня. Случайно.

И вопросительно смотрю на него.

— Отлично, от одного тяжелого бремени я освобожден. Но разве ты не должна дать мне ответ?

Я спохватываюсь, что он все еще стоит коленом на песке. От переизбытка эмоций у меня пересыхает в горле, как будто туда насыпали этого же песка, и язык не слушается. Я хочу громко прокричать свое согласие, но горло сжимает спазмом. Тогда я надеваю подвеску на шею и вскидываю глаза на Егора, оценивая, понятен ли ему мой ответ. Он мгновенно поднимается, подхватывает меня в районе коленок и кружит на берегу моря в последних лучах ускользающего за горизонт солнца.

Чуть позже я снова стою в кольце его рук, спиной прижатая к его груди. Егор ведет монолог о том, что на днях я сама выберу кольцо, а то все эти женские побрякушки для него загадка, а я продолжаю смотреть на море и качаюсь на волнах вместе с ним.

— Но мы же не собираемся прямо сейчас зажить пенсионерской жизнью и завести кучу детей? У нас же еще есть время для безумств? — выдергивает меня из моей медитации Егор и заглядывает мне в глаза.

Я запрокидываю голову и смеюсь. Егор такой Егор. Дал понять о серьёзности своих намерений, и в то же время у него столько амбиций, столько еще планов, которые он хочет реализовать. Киваю. Мне кажется, что, когда мы вместе, у нас есть все время этого мира.

Ада

На следующее утро уже приходит пора возвращаться в родные края, а я все не могу выпустить Прасковью из объятий, стоя в машине. Умом я понимаю, что здесь ее ждет лучшая жизнь, бабушка и дедушка Егора о ней позаботятся, теперь мы сможем постоянно быть на связи, без ограничений, а сердце болит от того, что снова расстаемся после непродолжительной встречи. Она была рядом со мной почти всю мою жизнь. Сейчас же, когда я ее не вижу, как-то легче смириться с её отсутствием, сложнее, когда она стоит на моих глазах. И не знаешь теперь, когда увидимся снова, все же расстояние неблизкое.

Прасковью, кажется, тоже что-то печалит, но не мой отъезд. Или не только мой отъезд. В глаза бросается ее рассеянность и некоторая отчужденность, будто периодами она проваливается в пучину своих мыслей, хотя в остальные моменты обнимает меня и пытается поддерживать разговор. Когда у моей сестры появились от меня секреты? Подозреваю, что еще тогда, когда мне пришлось выйти замуж и покинуть дом. А ведь с тех пор у нас не было ни единого момента, чтобы лично поговорить наедине в спокойной обстановке. И даже сейчас совершенно не то время и место, не нахожу возможности во всем разобраться. С камнем на душе заставляю себя сесть в машину и покидаю солнечный морской городок, постоянно оглядываясь в окно. Море теперь будет сниться мне ночами, убаюкивая своим мерным шумом, и я даю себе обещание, что это далеко не последняя наша встреча.

Сразу по возвращению, проезжая через наш городок, мы останавливаемся у ювелирного магазина, и Егор покупает мне самое потрясающее кольцо в моей жизни. И нет, это вовсе не потому, что это единственное мое кольцо с узорным орнаментом с маленьким блестящим камушком, так отличающееся от ненавистного золотого ободка, что надел мне на палец в ЗАГСе Семен. Просто потому, что мне в общем не может не понравится что-то, подаренное Егором, ведь главное в этом не кольцо, а человек.

Это лето оказывается богатым на события. Во-первых, и это, пожалуй, самое главное, совместными усилиями наконец удается накрыть преступную группировку, во всяком случае, большую ее часть, которая работала на несколько близлежащих городов уже более двадцати лет. Какие-то остатки, конечно, разбегаются, как муравьи, но без своих лидеров они не представляют опасности. Деятельность организации состояла в том, что ими находились люди, попавшие в затруднительное финансовое положение, которым выдавались крупные суммы денег под процент, вырастающий до непомерно огромных цифр к моменту окончания срока договора. И вот тогда в ход шли вымогательства, угрозы, нередко доходило до наглядной демонстрации: увечий, а порой даже смертей.

Оказывается, община тоже заключила договор с этой организацией. Оттуда появилась возможность построить новые дома, благоустроить поселение в целом и средства на существование практически без связи с большим миром. А посредником между ними и общиной был Семен. Додумался он до этого не сам, знакомство его с боссами произошло с подачи Наставника. По итогу Семен получил то, что получил. Удалось доказать, что это была не случайная авария. Ее подстроили, незаметно повредив Семену машину. А Наставник поспешил скрыться из наших краев, и больше, думаю, здесь не появится. Расстраивает только тот факт, что у него таких безоговорочно верящих ему общин еще много по стране. И да, когда-нибудь я уже перестану произносить его звание с большой буквы. Вот прямо в этот момент и прекращу.