Чтение онлайн

В милиции отыскала кабинет Жильцова и, войдя, обнаружила там человек пять бойких молодых людей с бесстрашными глазами и твердой линией подбородка. Они разговаривали громкими уверенными голосами и без остановки сыпали блатными словечками. По-видимому, у Жильцова шла летучка.

При моем появлении разговор смолк, и внимание молодых людей целиком переключилось на меня. Кто-то одобрительно присвистнул, кто-то подставил мне стул, кто-то даже начал рассказывать свежий анекдот. Но хозяин кабинета сильно хлопнул ладонью по столу и посоветовал всем убираться.

– Работаем! – прорычал он. – Все работаем! Вам здесь не подиум!

Потом он посмотрел на меня и почему-то неприязненно спросил:

– Вы, девушка, ко мне?

На вид ему было лет тридцать семь – крупный мужчина с тяжелыми кулаками и пухлыми губами деревенского жителя. Жильцов был старательно подстрижен под полубокс, отчего его большая голова имела форму квадрата. Серые глаза смотрели неотрывно и строго, практически не мигая. А голос у него оказался противный, рыкающий. Если добавить, что Жильцов вообще не улыбался, то портрет будет почти полным.

Итак, он спросил, к нему ли я пришла, и получил ответ, что именно к нему.

– Меня зовут Ольга Юрьевна Бойкова, – пояснила я. – От вас недавно звонили…

– Ах да! – пренебрежительно сказал Жильцов, вороша на столе какие-то бумажки. – Вы та самая дама, которая выпускает какую-то газетку?

– Было бы лучше, если бы вы называли ее газетой, – хладнокровно заметила я. – Мы же не называем вас милиционериками…

Жильцов мрачным, не предвещающим ничего хорошего взглядом уставился на меня и с полминуты молчал. Наконец, убедившись, что больше я ничего произносить не собираюсь, Жильцов успокоился и предложил мне садиться.

– Вас вызвали по серьезному вопросу, – сварливо сказал он. – Поэтому от посторонних сравнений лучше воздержаться! Лучше всего ограничиться теми вопросами, которые вам будут заданы, и отвечать четко и ясно. – Он снова просверлил меня взглядом и поставил на стол коробку магнитофона. – Беседа будет фиксироваться.

– Я не против, – вырвалось у меня.

Снова последовал тяжелый взгляд.

– А почему вы должны быть против? – удивился Жильцов. – Меня зовут Жильцов Петр Иванович. Мне поручено разобраться, какое отношение вы имеете к делу по ограблению Кормильцева Николая Сергеевича, кое было совершено с применением нестандартных технических средств. Должен заметить, что это не первый случай подобного ограбления.

Только известных эпизодов имеется четыре случая, не считая последнего. Лично я считаю, что сказки про всякие гипнозы существуют для отвода глаз, поэтому сразу попрошу не мутить воду, а излагать по существу. Есть возражения?

– Ни одного, – сказала я.

Жильцов снова неодобрительно оглядел меня и покачал головой. К сожалению, он оказался одним из тех редких мужчин, на которых женская привлекательность действует парадоксальным образом – они всячески стараются ее игнорировать или даже рассматривают ее как отягчающее обстоятельство. В средние века такие мужчины шли в монахи и старательно умерщвляли свою плоть. Что они делают теперь – не знаю, но, похоже, один из них решил разобраться со мной по полной программе.

– Итак, начнем, – строго сказал Жильцов, включая магнитофон. – Назовите свое полное имя, адрес и место работы…

Когда со скучными формальностями было покончено, Жильцов захотел узнать, при каких обстоятельствах я познакомилась с Кормильцевым. Я постаралась подробно все объяснить, особо упирая на то, что никогда прежде с Николаем Сергеевичем не встречалась и даже не подозревала о его существовании.

– Грубо говоря, Кормильцев был нашим клиентом, – подытожила я. – А наш коллектив вел расследование дела, по которому он к нам обратился.

– Кто уполномочивал вас вести расследование? – хмуро спросил Жильцов.

– Сам Кормильцев и уполномочивал, – ответила я.

– Как это возможно? – удивился Жильцов. – Он что, не знает, куда следует обращаться в подобных случаях?

– Об этом вам лучше спросить у него, – откликнулась я.

– Я спрашиваю у вас, – подчеркнул Жильцов. – Хорошенькое получится дело, если, скажем, пироги начнет печь сапожник, и – наоборот. Если мне нужна газета, я же не иду за ней, например, к врачу…

– Я вас поняла, – сказала я. – Но существует такое понятие – журналистское расследование…

Жильцов выслушал меня недоверчиво и озадаченно побарабанил по столу толстыми пальцами.

– Ни разу не слышал, – признался он. – Какая-то чепуха.

– И тем не менее расследование состоялось, – сказала я. – Нам удалось выйти на преступную группу, которая организовала ограбление. Но, к сожалению, у нас не было возможности ее задержать, поэтому мы посоветовали Кормильцеву обратиться в правоохранительные органы…

– Ага, значит, такого понятия, как журналистский арест, все-таки нет? – обрадовался Жильцов.

– Чего нет – того нет, – призналась я.

– Ну вот видите! – уже снисходительнее произнес Жильцов. – Поэтому и говорится – не в свои сани не садись. Представляете, что было бы, если все стали заниматься не своим делом? Я бы, например, пошел лечить людей…

– Страшно представить! – согласилась я.

– Страшно! – подтвердил Жильцов, кивая квадратной головой. – Поэтому давайте уж по старинке – я спрашиваю, вы отвечаете…

– Для этого я и пришла, – покладисто признала я.

С этого момента дело, кажется, пошло глаже. Петр Иванович задавал вопросы, а я старалась по возможности полнее удовлетворить его профессиональное любопытство. Все шло хорошо до того момента, пока в моих показаниях не всплыло имя Александра Григорьевича Мороза, начальника сельскохозяйственного управления.

– Минуточку! – прервал меня Жильцов, делая страшные глаза. – Вы сказали – Мороз, я не ошибся? Это что же – тот самый? Александр Григорьевич?

– Именно тот, – подтвердила я. – Он хорошо знал коллекцию Кормильцева, и мы предположили…

– Они предположили! – горько усмехнулся Жильцов. – А больше вы ничего не предположили? Например, побеспокоить президента?

– Нет, президента мы не трогали, – терпеливо сообщила я. – Кормильцев не упоминал президента…

– Слава богу! – облегченно сказал Жильцов. – А то я уж было подумал…

Наверное, он так шутил.

– Собственно, мы и Мороза не стали беспокоить, – добавила я. – Мы отложили его на крайний случай. Но он нам не понадобился. Психиатр Еманов вызвал у нас подозрения, и мы переключились целиком на него.