Чтение онлайн

Я продолжила свою историю, по возможности избегая подчеркивать момент, когда Кормильцев вдруг наотрез отказался от наших услуг, – для дотошного Петра Ивановича это обстоятельство явилось бы блестящим подтверждением, что пироги не должен печь сапожник.

Кстати, попутно мне пришло в голову, что Кормильцеву вряд ли удастся избежать неприятностей с налоговой инспекцией: когда всю шайку выловят, его секрет выплывет наружу в первую очередь, в этом не было никаких сомнений. Я удивилась, как такая простая мысль не пришла мне в голову раньше, а более того – как она не пришла в голову Николаю Сергеевичу. Где тонко, там и рвется. Впрочем, у бедняги Кормильцева оставалось две возможности выкрутиться даже при самом неблагоприятном повороте дела: или убедить налоговиков, как и меня, что «все так делают», или продать коллекцию и заплатить налоги. Во всяком случае, теперь уже эти мои размышления не имели никакого значения.

Жильцов с большим удовлетворением выслушал, как под подозрение попала Алевтина Ивановна, жена Кормильцева. У него было такое лицо, словно именно данный эпизод он предвидел заранее, еще ничего не зная об ограблении. По-моему, Петру Ивановичу очень захотелось произнести по адресу женщин уничтожающую сентенцию, но он сдержался.

Зато, когда я упомянула про Сочи, Жильцов энергично кивнул головой и подтвердил:

– Верно, Сочи. Санаторий «Мацеста» – все сходится. – Будто он сам отправил туда Алевтину Ивановну.

Потом я принялась подробно расписывать, как мне удалось выйти на изобретателя гипнотического аппарата. Жильцов, который вначале слушал очень внимательно, постепенно стал выказывать признаки нетерпения и наконец прервал меня решительным взмахом руки.

– Как вам пришла в голову мысль искать то – не знаю что? – с иронией спросил он. – Слышали про вечный двигатель? Каждый год кто-нибудь изобретает вечный двигатель. И знаете, куда идут все эти проекты? В мусорную корзину! Я это к тому, что никакого такого аппарата, о котором вы говорите тут битый час, в природе не существует.

– Но свидетельство Кормильцева, – напомнила я. – И вы сами говорили, что у вас висят четыре похожих случая… Как же с ними быть?

– А очень просто, – сказал Жильцов, – расследовать обычным порядком. С привлечением спецагентуры, сбором информации и так далее… Не поддаваться на провокации – гипноз, ковер-самолет, сапоги-скороходы… Существуют стандартные приемы, которыми пользуются мошенники, – алкоголь, клофелин, оглушение. Из этого и будем исходить. Если ваш Кормильцев утверждает, что его загипнотизировали с помощью какого-то аппарата, не стоит верить ему на слово. У потерпевших могут быть свои причины скрывать правду…

Вообще-то нюх у него был – дай бог каждому. Но насчет аппарата он нес такую чепуху, что мне просто делалось обидно.

– Но позвольте! – сказала я, невольно повысив голос. – Что вы мне втолковываете, что аппарата не существует, когда он здесь, у меня!

Брови у Жильцова скептически поползли вверх, и он саркастически поинтересовался, можно ли этот аппарат увидеть.

– Конечно, можно увидеть, – сказала я, извлекая аппарат из сумки и ставя его на стол перед Жильцовым. – Можно даже испробовать – при желании. Я, например, испробовала. Ощущения непередаваемые! Все ваши сомнения тут же развеются.

Петр Иванович с отстраненным любопытством осмотрел плоский металлический чемоданчик, поцокал языком и попросил открыть. Я откинула крышку и предоставила Жильцову полюбоваться темным экраном и рядами переключателей на панели прибора.

– И каким образом попала к вам эта вещь? – поинтересовался Петр Иванович, избегая дотрагиваться до аппарата руками.

Я вкратце рассказала о посещении квартиры на проспекте Строителей.

– Надо понимать, что вы проникли в чужое жилище с целью несанкционированного обыска, – заключил Жильцов.

– Нет, – возразила я. – Хозяин сам пригласил меня в квартиру. Да и об обыске можно говорить с большой натяжкой. Мы просто забрали то, что представляло опасность для окружающих. В конечном же итоге аппарат стоит у вас в кабинете. Кстати, не забудьте составить акт о передаче мной вещественного доказательства.

– Доказательства – чего, хотел бы я знать… – глубокомысленно заметил Жильцов.

– Нестандартного технического воздействия! – отрапортовала я.

Жильцов задумчиво посмотрел на меня, аккуратно дотронулся кончиком пальца до экрана и опять поцокал языком.

– Так вы говорите, – неожиданно ухмыльнулся он, – включаешь эту штуку – и человек отключается? Как же так? Он что – Кашпировского показывает?

– Вряд ли, – сказала я. – Боюсь, я не смогу вам объяснить, что он показывает. Очередность электронных импульсов, совпадающих с биоритмами человеческого мозга. – Примерно так говорят знающие люди. Под воздействием этих импульсов у того, кто их видит на экране, развивается что-то вроде эпилептического припадка. Пока человек сидит перед экраном, у него спокойно могут вынести из квартиры все, вплоть до унитаза. А он будет в полной отключке. А потом пару часов будет приходить в себя и соображать, на каком он свете. Гораздо удобнее клофелина и алкоголя. Ничего не надо специально делать – нужно просто попросить человека взглянуть на экран.

Жильцов недоверчиво покрутил головой.

– Наука, да? – спросил он меня. – Хлебнем мы еще горя с этой наукой… А по мне, клофелин надежнее – положил его в карман, и никаких забот.

– Это если предполагается, что жертва будет принимать напиток, верно? – заметила я. – А если обстоятельства к этому не располагают? Если встреча происходит, так сказать, в официальной обстановке, между, так сказать, интеллигентными людьми? Вот, например, я к вам сейчас пришла с целью выкрасть у вас важные документы…

На чело Петра Ивановича мгновенно набежали тучи, и он невольно оглянулся на массивный железный сейф, стоявший в углу комнаты.

– Я же говорю – допустим! – поспешно уточнила я. – Вы меня сами вызвали. Но, допустим, я – злоумышленник, пробравшийся к вам в кабинет. Каким образом я могу заставить вас выпить? Или, скажем, оглушить вас ударом по голове? Да меня моментально схватят! А так я просто включаю аппарат и прошу вас взглянуть на экран. Вы тут же впадаете в беспамятство, а я принимаюсь шарить в ваших бумагах. Потом спокойно ухожу, оставляя вас – заметьте! – живым и здоровым, без следов насилия.

– Э нет, стоп! – хитро воскликнул Жильцов. – А пропуск кто вам подпишет, если я это…

– А-а, бросьте, – махнула я рукой. – Тоже мне важность, пропуск. Сама же и подпишу. Кто его будет рассматривать?

Жильцов ошеломленно молчал, потрясенный такой жалкой перспективой. Должно быть, его внутреннему взору представились все кабинеты управления, и в каждом – по злоумышленнику с чемоданчиком.

– Да, это непорядок! – с чувством сказал он наконец и решительно снял трубку с телефонного аппарата.