Чтение онлайн

– Знаю, – сказал Крамер. – Она внизу, в машине.

– Внизу, – изумленно эхом повторил Еманов. – Она в машине… В чьей машине, хотел бы я знать?

Крамер наконец вспомнил, что в зубах у него торчит незажженная сигарета. Он достал зажигалку, щелкнул ею и закурил. Наверное, он давно не курил – затягивался он с наслаждением, весь уйдя в это занятие.

Психиатр посмотрел на своего сообщника так, будто готов был его убить. Собственно говоря, Еманов подготовился к этому давно – просто сейчас он был явно не прочь убить Крамера самым некультурным, даже варварским способом. Например, перекусить ему горло.

Объяснялась такая злоба элементарно. Сообщник вел себя совершенно неадекватно ситуации. Складывалось впечатление, будто перед тем, как он вошел в квартиру, его основательно шлепнули по голове мешком. Он замедленно двигался, говорил механическим голосом и вообще как-то мало интересовался происходящим.

– Я спрашиваю, в какой такой машине Алевтина? – вынужден был повторить вопрос Еманов. – Как ты додумался притащить ее сюда?

Крамер еще раз затянулся, потом вынул сигарету изо рта и сосредоточенно посмотрел на ее дымящийся кончик. Потом проговорил негромко, почти не разжимая губ:

– Послушай, а ты сам-то что – идиот или просто настолько увлекся всей этой канителью? Ты так ничего и не понял?

У меня бешено забилось сердце: я уже начинала кое-что соображать, передо мной забрезжила надежда. Просто поверить в нее было пока трудно.

– Повтори, что ты сказал! – с угрозой произнес Еманов. – Что ты мне голову-то морочишь? Что такое я должен был понять?

Сигарета Крамера догорела до самого фильтра. Он с сожалением посмотрел на окурок, бросил его прямо на пол и растоптал подошвой ботинка.

– Квартира на прослушке, – спокойно проговорил он. – Во дворе стоит фургон с аппаратурой. Нас привезли сюда сразу после того, как ты появился. Дом, наверное, уже окружен. Собственно, меня послали, чтобы предложить тебе не оказывать сопротивления. Не знаю, кем они тебя вообразили – Сильвестром Сталлоне?

Еманов несколько раз судорожно сглотнул, а потом спросил свистящим шепотом:

– Так ты меня сдал, Крамер? Это верно – ты меня сдал?

Мне показалось, что в следующую секунду доктор бросится на Крамера – особенно когда тот вместо ответа пожал плечами. Но Виктор Николаевич не стал этого делать. С огромным недоумением он посмотрел вокруг, будто пытался понять, как попал в эту квартиру, откуда здесь взялись мы с Крамером, и вообще почему жизнь сыграла с ним такую злую шутку.

Потом он деревянными шагами доплелся до дивана и крайне осторожно опустился на него, широко расставив колени и низко опустив голову. Шприц он по-прежнему держал в руке, словно позабыв, что с ним нужно делать.

Мне вдруг показалось, что в такой безвыходной ситуации Еманов вполне может вкатить смертельный яд самому себе. Но тут я его переоценила. Он просто продолжал сидеть не шевелясь, как лесоруб после тяжелой работы, и неотрывно смотрел в одну точку у себя под ногами.

Он никак не отреагировал на то, что Крамер после некоторого размышления решился-таки оказать любезность даме, то есть мне. С некоторой опаской он приблизился к моему креслу и, стараясь не встречаться со мной взглядом, принялся освобождать меня от пут. Почему-то он не стал расклеивать мне рот – должно быть, боялся услышать что-нибудь нелицеприятное.

Когда руки и ноги мои освободились, я сорвала скотч с лица сама и все-таки не удержалась, чтобы не сказать, глядя в бородатое бледное лицо Крамера:

– Ублюдки!

Больше всего мне хотелось испытать, слушаются ли меня губы. Оказалось, что да, и, в общем, слово это прозвучало в тишине квартиры достаточно убедительно.

Крамер выслушал меня с каким-то даже подобострастием и вернулся на диван. Присев рядом с Емановым, он опять сунул в рот сигарету.

Но не успел он прикурить, как вдруг прихожая наполнилась топотом ног и звуками нескольких голосов, звучавшими вполне по-хозяйски. Тут же дверь в комнату распахнулась от мощного удара, и в проеме нарисовались напряженные мужские фигуры с пистолетами в руках.

Последовало сакраментальное «Всем стоять!». Но даже это не произвело на Еманова никакого впечатления. Он продолжал сидеть, не меняя позы, будто происходящее его нисколько не касалось. Смертельный шприц по-прежнему бессмысленно торчал в его обтянутом резиной кулаке.

По команде поднялся один Крамер. Я тоже осталась сидеть, удрученно разглядывая свои конечности, вернее, рукава плаща и сапоги, безобразно испачканные клейкой массой. Мерзавец Еманов не пожалел скотча.

На самом деле мне, конечно, следовало выражать бурную радость, награждая своих освободителей объятиями и поцелуями, но я была на удивление безучастна. Все во мне как будто перегорело, да и тупая боль в голове давала о себе знать.

Между тем рядом послышался знакомый голос. По комнате кружили оперативники, а Жильцов – в кожаном плаще, туго перепоясанном в талии, – с брезгливым выражением в голосе распоряжался:

– Заберите у него эту гадость! Только осторожнее… И в наручники его!

Кто-то подошел ко мне и заботливо спросил, как я себя чувствую.

– Прекрасно она себя чувствует! – прогремел Жильцов, возвышаясь надо мной, как великан из сказки. – Ольга Юрьевна плохо себя чувствует только до тех пор, пока не ввяжется в какое-нибудь неженское дело. – Он, прищурясь, посмотрел на меня и покровительственно спросил: – Ну, что – убедились наконец, что сапоги должен тачать сапожник? Каюсь, когда мне доложили, что вы здесь, я не стал особенно торопиться – мне хотелось, чтобы вы хорошенько прочувствовали, почем фунт лиха…

– Скажите лучше – рассчитывали, что меня прикончат, – ехидно сказала я, обретая наконец привычную форму, – а вся слава достанется вам одному.

– Ага, – зловеще произнес Жильцов, – урок не пошел вам впрок. А вы – упертая женщина! Я начинаю вас уважать…

– Да, вы сработали неплохо, – признала я. – Никак не ожидала!

– Думали, без вас не справимся? – ядовито подсказал Жильцов.

– Вроде того, – кивнула я. – Есть еще в нас эдакое недоверие к милиции, что греха таить! Кстати, не забудьте про бомбу – психиатр разместил ее в сейфе. Как бы мы тут все ненароком не взлетели на воздух…

– Саперы уже вызваны, – серьезно сообщил Жильцов. – Расслабьтесь! Кстати, вам, наверное, требуется врач?

– Хватит с меня врачей! – поморщилась я. – Вот умыться я бы не отказалась…

Жильцов предупредительно придержал меня за рукав.

– Лучше воздержитесь, – посоветовал он. – В ванной комнате лежит труп. Мы ничего тут пока не трогали – только поставили систему для прослушивания. Ведь мы ждали Еманова… Крамера мы взяли сразу, едва он прилетел в Сочи. Он раскололся сразу. Выложил все – в том числе и про телеграмму, которую должен был дать после убийства Кормильцевой, и про труп в ванной, и про марки, которые бесполезно здесь искал Еманов. Они, кстати, были у Крамера с собой – не доверял все-таки Еманову…

Жильцов неожиданно улыбнулся и сделался почти симпатичным.

– А все-таки вы молодец, – сказал он. – Только прийти к нам нужно было все-таки пораньше! А не изображать из себя Пинкертонов, понимаешь…

– Ага, пироги, как говорится… – в тон ему заговорила я.

Жильцов одобрительно кивнул и веско закончил фразу:

– …должен тачать сапожник. Тьфу, совсем вы меня запутали!

Я рассмеялась и сказала:

– Ну, если так, то я, пожалуй, пойду?

– Может, вас подвезти? – заботливо предложил Жильцов. – Это запросто.