Чтение онлайн

— Мне трудно вообще с кем-либо разговаривать.

— А со мной?

Она выбросила щетку в мусорное ведро, прошла мимо меня и ответила:

— Тоже, но не настолько.

Когда она выходила из сарая, я окликнул ее:

— Придешь на ужин?

— Нет.

***

Прошло больше недели, в течение которой я видел Аву только мимолетно. Почти каждый день я видел, как ее грузовик и прицеп для перевозки лошадей проезжали по длинной подъездной дорожке, но за ужином она отсутствовала или сидела одна со своей уродливой собакой на заднем крыльце.

Однажды утром, когда мы с Калебом занимались очаровательным делом — разгребали мусор, Ава проехала мимо нас на своем грузовичке. Я стоял и ждал, что она обернется, и я смогу помахать ей, но она этого не сделала. Она просто помчалась вниз по склону, оставляя за собой большое облако пыли.

— Куда она уезжает? — спросил я.

— Она учит детей.

— Чему?

— Астрономии, — невозмутимо ответил он.

— Серьезно?

— Нет, придурок, она учит их ездить на лошадях.

Я рассмеялся.

— Ладно, понял. Это был глупый вопрос.

Он фыркнул и покачал головой, отведя взгляд.

— Что? — протянул я раздраженно. Его самодовольство действовало на нервы.

— Ничего, просто ты так заинтересовался этой стервой. Я понятия не имею, почему.

Я выпрямился и оперся локтем о лопату.

— С чего ты решил, что она стерва?

— Она просто такая. Ей на всех плевать. — Он продолжал разгребать землю, пока говорил. Было очевидно, что Калеб испытывал к ней некоторую неприязнь; он был больше, чем просто раздражен ее безразличием.

— Ты ведь знаешь ее историю, верно? — спросил я.

— Да, ее муж прострелил себе башку. Наверное, он больше не мог с ней жить. — Он встал, приложил палец к подбородку и изобразил дуло пистолета, имитируя звук выстрела.

— Ты мудак, чувак.

— Что? Почему бы тебе не сказать это мне в лицо?

— Я только что это сделал. — С какой стати я стал бы враждовать с трехсотфунтовым мужчиной, который возвышался над моим шестифутовым телом, я никогда не узнаю. Во мне проснулось какое-то глубоко укоренившееся рыцарское чувство.

— Тебе лучше не лезть не в свое дело.

Совершенно спокойным и будничным голосом я спросил:

— Как долго ты работаешь здесь, разгребая дерьмо, друг мой?

— Достаточно долго, чтобы понять, что ты лаешь не на то дерево. Она даже не смотрит мне в глаза, так что твои шансы невелики.

— Так вот в чем дело? Ты что, подкатываешь к ней? Может, ты не в ее вкусе.

Он без усилий швырнул лопату через загон в кучу инструментов.

— А ты значит да, педик?

— Неандерталец, — выпалил я в ответ.

— Слабак, — сказал он, уходя.

— Возможно еще через три тысячи лет, когда ты эволюционируешь, мы сможем поговорить об этом снова. У тебя хотя бы большие пальцы на руках ровные? — последнюю фразу я выкрикнул, когда он исчез из виду.

Вечером, когда Ава выгружала лошадей из своего трейлера, я подкрался к ней.

— Бу-у-у.

Она не испугалась.

— Ого, с тобой неинтересно.

— Мне это уже говорили, — сказала она.

Она подтолкнула Танцовщицу к выходу, направляясь ко мне.

— Отойди с дороги, Нейт. Никогда не стой позади лошади, если не хочешь, чтобы тебя пнули в голову или в другую часть тела.

Я отошел и последовал за ней в конюшню, где она поставила Танцовщицу в стойло.

— Как прошел день? Чем занималась?

Она бросила в кормушку Танцовщицы пучок люцерны и погладила ее по голове. Когда она, наконец, повернулась ко мне лицом, то прислонилась к низкой двери стойла с наглой ухмылкой, чего я у нее никогда не видел.

— Я даю уроки верховой езды детям на другом ранчо, но ты, уверена, уже знал об этом.

Она меня раскусила. И, должно быть, знала, что я спрашивал о ней.

— Ну, как прошли уроки?

— Отлично. Чем ты сегодня занимался?

Я широко улыбнулся.

— Разгребал дерьмо.

— И как тебе?

— Довольно дерьмово. — Мы оба рассмеялись, но она опустила глаза, как будто была слишком смущена, чтобы признаться в этом. — А еще узнал Калеба немного лучше.

— Сочувствую, — серьезно сказала она.

— Почему бы вам двоим не помириться?

— Не знаю. Я ему не нравлюсь... — ее голос затих. Она отвела взгляд, и ее настроение изменилось.

— Как думаешь, почему ты ему не нравишься?

— Ну, однажды ночью... он попытался... — она вздохнула через нос и подняла глаза к потолку сарая. — Однажды ночью он попытался поцеловать меня. Я не знаю почему. Клянусь, я не посылала ему никаких сигналов.

— Я тебе верю. — И я действительно поверил ей. Она никому не подавала никаких сигналов, ни хороших, ни плохих; она редко поднимала взгляд от своих ног. — Продолжай.

— Он поймал меня на ступеньках, когда я спускалась, а он поднимался в главный дом. Потом схватил меня за бедра и приблизился. Я дала ему пощечину.

— Что он сделал?

— Он обозвал меня нехорошим словом и сказал, что я была всему причиной, эм... всего, что произошло в моей жизни.

— Ты ни в чем не виновата. Я знаю, что произошло.

Она пожала плечами.

— Это не имеет значения.

— Нет, тут ты ошибаешься. Этот гребаный идиот не имеет права так с тобой обращаться. — Я задумчиво посмотрел на него. — Просто чисто из любопытства, каким словом он тебя обозвал?

— На букву «с».

— Я убью его. — Даже произнося это вслух, я не мог поверить в свою реакцию. Очевидно, в воде из Монтаны есть что-то такое, что мгновенно превращало агностика, любителя «Старбакса», пацифиста-вегетарианца в любящего Бога и страну защитника всех женщин и скота.

Она рассмеялась сквозь зубы.

— Ты бы впустую потратил свое время.

На долю секунды воцарилась тишина, когда мы оказались лицом к лицу в сарае. Атмосфера опьяняла. Я наблюдал, как ее взгляд блуждал по моему лицу, а затем остановился на моих губах. Часть меня хотела наклониться и поцеловать ее, но она не сделала ни единого движения в мою сторону — и, честно говоря, я был не в настроении получать пощечины.

— Честно говоря, Ава, не думаю, что ты не нравишься Калебу. Как раз наоборот. Вероятно, ты ему очень нравишься. — Внезапно мой голос зазвучал очень прагматично, как будто я разговаривал с аудиторией студентов колледжа. — Держу пари, он чувствовал себя отвергнутым, и из-за того, что у него маленький пенис, ему захотелось тоже сделать тебе больно.