Чтение онлайн

— Откуда Вы знаете?

— Потому что мое сердце бьется очень быстро, когда я рядом с ней. — Я улыбнулся и убрал ручку в карман лабораторного халата.

Он улыбнулся в ответ.

— Круто.

В операционной, когда я проводил линию от бедренной артерии Ноя к его сердцу, его давление внезапно начало падать. Я сохранял спокойствие, приказал анестезиологу ввести определенный препарат, а затем наблюдал, как стабилизировалось его кровяное давление. Между страхом и успехом существует сбалансированная связь. Я должен был относиться к каждому из своих пациентов как к реальным людям. Это то, чему я научился после Лиззи. Я должен был почувствовать страх перед их смертью и преодолеть его.

От того, что вы сталкиваетесь с невероятно болезненной правдой о том, что люди все время умирают, легче не становится, но, извлекая из нее уроки, вы можете сделать остаток своей жизни менее произвольным и более осмысленным. Моя карьера была бы посвящена спасению как можно большего числа людей, но жизнь была бы направлена на то, чтобы просто жить. Что толку в восстановлении сердца, если в процессе я жертвую своим собственным?

Когда я оперировал Ноя, страх потерять еще одного пациента, который меня мучил, исчез, сменившись опасением, что всякая надежда на мое будущее несколько дней назад улетела за Атлантический океан.

Я навестил Ноя в отделении интенсивной терапии как раз в тот момент, когда он начал приходить в себя после наркоза. Он был очень слаб, но мама погладила его по спине и посоветовала просыпаться постепенно. Как только Ной понял, что рядом его мать, которая держала его на руках, как младенца, он сказал:

— Мам, у меня пересохло во рту, можешь принести мне воды?

Его мать пошла за водой, пока я делал кое-какие пометки в его карте и наблюдал за мониторами.

— Как у меня дела, док?

— Очень хорошо, Ной. Думаю, ты будешь чувствовать себя намного лучше в скором времени.

— Я думал о нашем разговоре.

— Молодец.

— Что Вы знаете о сексе?

Я расхохотался и нервно покачался на пятках.

— Что же, думаю, тебе стоит обсудить это со своим отцом.

— У меня нет отца. Он сбежал.

Бедный ребенок.

В этот момент в комнату вошла его мама. Я отвернулся от Ноя и подошел к ней. Она была очень милой женщиной с лицом в форме сердечка и полными губами. Я знал, что Ной, должно быть, унаследовал от кого-то свою прямоту, поэтому сразу же обратился к ней.

— Ной спрашивает меня о... — я прочистил горло, — сексе. — Я оглянулся на Ноя, который выжидающе смотрел на меня.

— Что Вы ему сказали?

— Ничего. На самом деле, это не мое дело.

Она пожала плечами.

— Ну, у Ноя нет отца, так что, полагаю, врач был бы лучшим выбором. — Она потянулась, чтобы обнять меня, что немного удивило. Я обнял ее в ответ, к своему собственному удивлению. Когда мы обнялись, она сказала: — Спасибо, что спасли моего мальчика. А теперь, могу я попросить Вас еще об одном одолжении?

— Конечно.

Она отстранилась и приглушенным голосом сказала:

— Приведите Ною хоть один реальный хороший пример. Даже если это ненадолго, я знаю, это окажет влияние.

Я несколько раз моргнул, размышляя, как бы мне выполнить то, о чем она меня просила.

— Хорошо, Вы просите меня поговорить с Ноем о птицах и пчелах?

Совершенно неуместно вступать в личные отношения с пациентами, но мама Ноя была очень убедительна.

— Я прошу Вас поговорить с Ноем о том, как быть мужчиной.

Она резко вышла из палаты, а я остался стоять, тупо глядя перед собой.

— Доктор Майерс? — спросил Ной.

Я повернулся и направился к нему.

— Вы так и не ответили на мой вопрос, док.

— Я кое-что знаю о сексе. Что бы ты хотел узнать?

— Ну, я видел, как это делали две собаки, и подумал, что им, похоже, это не очень нравится. Но все продолжают говорить мне, что это то, что ты делаешь, когда влюбляешься и женишься. Если быть влюбленным так здорово, почему собаки...

— Подожди, Ной, дай мне подумать об этом. Когда ты станешь немного старше, ну, знаешь, когда ты станешь мужчиной? — он с энтузиазмом кивнул. — Ну, когда ты мужчина и находишь подходящую женщину... — я почувствовал, как по щеке стекла капелька пота. — Тогда ты можешь быть с ней и заниматься подобными вещами. Но не совсем так, как с собаками.

— Это больно? — спросил он.

Я уже собирался сказать «нет», но быстро понял, что в этом ответе имелась доля лжи.

— Может быть больно, если вы оба не готовы. Вот почему ты должен уважать желания девушки и позволить ей решить, готова ли она, при условии, что ты тоже готов. Ты должен быть хорошим мужчиной.

— Что значит «хороший мужчина»?

— Хороший мужчина готов пообещать все своей девушке, чтобы защитить ее и показать, как сильно она любима. Когда ты влюблен, у тебя не может быть слишком много гордости. Если точно знаешь, без всяких сомнений, что вы оба готовы, тогда, когда вы будете вместе физически, это будет приятно и правильно.

— Оу.

— Но не стоит беспокоиться об этом, пока ты не вырастешь.

— Как Вы?

— Да, как я.

— Вы — хороший человек, доктор Майерс? Я имею в виду, для своей девушки?

Я сжал челюсти.

— Я хочу быть таким, Ной.

— Круто.

— Круто, — сказал я в ответ, а затем поднял кулак, чтобы ударить его.

Я небрежно вышел из больничной палаты Ноя, а затем на полной скорости помчался по коридору в свой офис и забронировал билет на самолет в Испанию.

Не мой дом

Авелина

Моя мать ничуть не изменилась за пять лет. Она осталась такой же красивой, как и всегда, за исключением того, что ее волосы стали светлее из-за пробивающихся в них седых прядей. Я часто слышала по телефону ее голос, который по-испански напоминал мне снова и снова молиться о спасении Джейка. Тот факт, что моя мать верила, что Джейк попал в какой-то ад, потому что покончил с собой, не облегчал нам с ней разговор.

Она встретила меня в аэропорту Барселоны и отвезла в свою маленькую квартирку. Казалось, время исцелило ее, и горе, которое она носила, как плащ, исчезло. Оказавшись внутри, она показала мне комнату для гостей. Когда я села на кровать, она села рядом со мной и притянула меня к себе. По-испански она рассказала мне, как ее сердце наполнилось радостью, потому что я приехала домой. Она сказала, что я сильнее, чем она. Я сказала ей, что она выглядела лучше, и она согласилась. Она верила, что молитва и время исцелили ее сердце и душу. Я спросила о ее горе, чего раньше никогда не делала.