Чтение онлайн

Сабина приехала ровно в одиннадцать. За то короткое время, что мы не виделись, она успела перекрасить волосы в платиновый блонд. Ее брови по-прежнему были темными, а губы — кроваво-красными. Она выглядела потрясающе в блестящем платье цвета металла и четырехдюймовых туфлях на шпильках.

— Ты выглядишь потрясающе! — сказала я, широко раскрыв глаза.

— Ты и сама не так уж плоха, сестренка.

— Не могу поверить, что ты обесцветила волосы. Ты очень смелая.

— Спасибо, но это всего лишь волосы, — пожала она плечами. — У некоторых людей их вообще нет.

Мы доехали до клуба на такси. Сабина протащила меня через длинную очередь к входу. Она подняла глаза на гигантского вышибалу и захлопала ресницами.

— Ну, — сказала она по-английски, — чего ты ждешь, болван? Открой дверь.

Он покачал головой, но открыл огромную красную металлическую дверь.

— Ого, ты знакома с этим громилой? — спросила я.

— Мой папа — владелец этого заведения, как и половины других клубов Барселоны. — Я в очередной раз была шокирована тем, что моя мама встречается с владельцем клуба.

Сабина была уверенной в себе и требовательной, но в то же время по-настоящему заботливой. Она хотела, чтобы мне было весело.

— Это будет лучшее время в твоей жизни, обещаю, — прокричала она в ответ, когда мы проталкивались вперед. Я последовала за ней, когда она быстро прошла сквозь толпу и поднялась по короткой лестнице в VIP-зону. Кабинки были обиты красным бархатом с высокими спинками и инкрустированы золотыми завитками. Она крикнула официанту по-испански, чтобы тот принес бутылку лучшего шампанского. Вскоре вокруг кабинки собрались люди, среди которых были друзья Сабины. Она уверяла всех, что ее американской подруге нужно как можно лучше провести время.

Прошло совсем немного времени, прежде чем красивый испанец потащил меня на танцпол. Я танцевала песню за песней от всего сердца, но все равно не могла избавиться от мыслей о Нейте. В конце концов, ритм музыки начал сливаться, тело расслабилось, и я, наконец, дала волю выдохнуть полной грудью. Сабина и все ее друзья танцевали в кругу друг с другом. Казалось, что все тела плавно двигались вместе, как одно целое.

Я потерялась в ощущении свободы. Это напомнило мне о пробежке с Танцовщицей по полям.

Казалось, что на самом деле у меня не было ответов на вопросы о том, куда движется моя жизнь. Я просто знала, что мое желание жить и преодолеть трагедию Джейка стало сильнее. Независимо от того, что мне говорили, в глубине души я знала, что Джейка не будут судить за мимолетность его жизни или за то, как он ее закончил. Я верила, что это правда, и моей веры в эту правду было достаточно, чтобы продолжать жить.

Иногда любовь найти легче, чем цель, но не думаю, что это так важно. Я сделала Джейка своей целью, что стало ошибкой. Я начала понимать, что каждому нужна причина, чтобы жить отдельно друг от друга. У Нейта имелась работа, и я знала, что это было его целью, источником его жизненной энергии. Мне казалось, у меня была своя работа с лошадьми, но этого казалось недостаточно. Пока я подпрыгивала на танцполе, глядя через круг на Сабину, которая, казалось, делала все с безрассудной самозабвенностью, я задавалась вопросом, как люди относились ко мне. Наверное, такой же угрюмой, печальной, убитой горем, измученной душой, какой я помнила свою мать после смерти отца. Я хотела изменить это, найти свою цель, сохранить любовь и жить по-настоящему, но нужно было мужество, которого я лишилась в процессе.

Я поняла, что поехала в Испанию не потому, что думала, что у нас с Нейтом ничего не получится, и не потому, что не могла избавиться от огромного горя, которое испытывала после потери Джейка. Я отправилась в Испанию, чтобы вспомнить, как звучал мой собственный голос до того, как увлеклась, слушая чужой. Полная решимости изменить свою жизнь, поскольку у меня еще столько всего впереди, я не хотела, чтобы жизнь Джейка, несчастный случай с ним, ужасная, трагическая и достойная сожаления смерть Джейка больше определяли меня. Я отправилась в Испанию, чтобы найти себя, и первое, что увидела, была шумная танцплощадка ночного клуба.

Менее чем через двадцать минут я получила ответ по крайней мере на один из своих вопросов.

— Я устала! — крикнула я Сабине.

— Ладно, девочка. Пошли домой. — Сабина схватила меня за руку и не отпускала. Не успели мы подняться по лестнице, как она обняла меня и притянула к себе. А затем поцеловала меня в щеку. — Я чувствую себя так, словно мы сестры, разлученные при рождении.

Я чувствовала, что Сабина была одной из самых искренних девушек, которых я когда-либо встречала. Из-за невозможности наладить отношения с девочками в школе я всегда чувствовала себя аутсайдером, но Сабина обладала таким характером, который притягивал к себе и заставлял чувствовать себя комфортно. Может быть, именно поэтому моя мама хотела, чтобы мы проводили время вместе.

Спустившись всего на одну ступеньку, Сабина зацепилась шпилькой за край лестницы и полетела вниз. В последнюю секунду я попыталась подхватить ее, но она была вне моей досягаемости. Лестница была крутой и металлической, и, наблюдая за ее падением, я надеялась, что она не ударилась головой. Она схватилась за перила и удержалась на ногах примерно на полпути, но я заметила огромную рану на ее ноге. Я бросилась к ней.

— Боже мой, ты в порядке?!

Она сильно зажмурилась, но слезы все равно выступили в уголках ее глаз. Сабина тихо выругалась по-испански. Если бы мое ухо не было так близко к ее лицу, я бы никогда этого не услышала. В клубе было слишком темно, чтобы разглядеть, насколько серьезно она ранена.

— Ты в порядке?

— Нет, моя лодыжка. Кажется, она сломана. — По ее икре также текло немало крови.

— Давай-ка спустим тебя по лестнице.

— Где мой гребаный отец? — крикнула она одному из официантов. По-испански он сказал ей, что ее отец в другом клубе.

— Ава, помоги мне добраться до кабинета моего отца.

Когда она встала, то закричала, и я увидела, что ее лодыжка очень сильно распухла. Ее нога, казалось, висела, что указывало на то, что у нее определенно была сломана кость. Ей было так больно, что она едва могла говорить. Я прижала ее к себе и позвала официанта, чтобы тот нашел охранника. Вбежал здоровенный мужчина и быстро подхватил ее на руки. Мы направились в кабинет ее отца, где я приказала вышибале вызвать скорую. Я нашла в ящике шкафа аптечку первой помощи и начала бинтовать ее лодыжку, пока она откидывалась на спинку огромного кожаного кресла своего отца.

На ее лице отразилась боль, а по щекам потекли черные разводы туши.

— Держись, Сабина, они очень скоро будут здесь. Постарайся продержаться. — Я нашла чистую тряпку, намочила ее и положила ей на лоб.

Когда приехали парамедики, Сабина не отпускала мою руку.

— Останься со мной, — повторяла она на своем английском с легким акцентом.

Я не отходила от нее ни на шаг. Парамедики разрешили мне поехать с ними в машине скорой помощи и похвалили меня за то, что я отлично справилась с ее ногой.

Было почти четыре часа утра, когда Сабина, наконец, заснула после того, как доктор вправил ей лодыжку. В будущем ей требовалась операция, но пока с ней все будет в порядке. Карлос пришел и бесконечно благодарил меня за заботу о его дочери. Он был добросердечным человеком. Осознание того, что моя мать была с ним и счастлива, исцелило еще одну открытую рану, которая гноилась во мне долгие годы.

Идя по длинному, пустому, освещенному флуоресцентными лампами коридору, я вдруг осознала, что мне нравилось заботиться о людях. У меня это хорошо получалось. К своему удивлению, я нашла в этом искупление. Я успешно приняла первое четкое решение двигаться дальше по жизни, когда, спотыкаясь, вышла на парковку. Я получу аттестат и подам документы в школу медсестер.