Шрифт:
Глава 1
Марго
– Ну как тебе мой новый вид?
– спрашивает подруга, обводя рукой горизонт с таким видом, будто демонстрирует личную собственность, а не просто вид на город с двадцатого этажа.
– Я каждый вечер теперь тут сижу, просто балдею. Иногда даже утром встаю, чтобы встретить рассвет, и понимаю, что моя жизнь вечной содержанки удалась!
– О да, вид шикарный, - отвечаю, а самой немного завидно, а последнее оставляю без комментариев.
И смысла нет спорить, и немного завидно. Я хотела в этом доме тоже видовую квартиру с террасой, но муж сказал у него в бизнесе кризис, а у меня дело только начинает развиваться, средства все там. Эх.
Но все же я рада за подругу, хоть у нее получилось урвать такое место.
– Закаты тут шикарны, конечно, - тяну мечтательно, представляя, что однажды все же смогу себе позволить такое жилье.
Только представьте, терраса, летний вечер, вы в подвесных качелях, вокруг вас кадки с цветами, кустарниками, возможно и деревьями. Ну разве не сказка, сидеть в городских джунглях в маленьком личном оазисе? Я точно уговорю мужа.
У нас десять лет скоро, буквально через месяц. Надо закинуть удочку, что я такой подарок для нас двоих хочу.
А пока вдыхаю воздух полной грудью и наслаждаюсь видом.
Воздух вокруг густой, пропитанный ароматом цветущих маленьких кустиков жасминов. Солнце уже почти коснулось горизонта, окрашивая небо в густые оттенки красного и золота. Оно бросает длинные тени от высоких зданий, с высоты птичьего полета это смотрится завораживающе.
Я откидываюсь на спинку плетеного кресла, чувствуя, как его жесткие прутья слегка впиваются в спину через тонкую ткань платья. Пальцы сжимают охлажденный стакан с гранатовым соком. Где-то внизу гудит город, и привычный шум машин и голосов, здесь, на высоте, кажется различимым.
– Как ты на нее заработала? Она же баснословных денег стоит. Когда успела стать подпольной миллионершей? – без тени злости спрашиваю у нее, а она улыбается, потому что понимает, мой вопрос не из зависти или злости.
Олька сидит напротив, изящно закинув ногу на ногу, покачивая ею в такт какой-то внутренней мелодии. Она улыбается довольно самодовольной улыбкой и смотрит куда-то вдаль, и в этой улыбке есть что-то настолько естественное и в то же время снисходительное, что тут же жалею о вопросе.
– Господи, Марго, ну я тебе всегда говорила, я не собираюсь как ты упахиваться. Женщина не должна страдать, не должна пахать. Ее задача цвести, благоухать и уметь быть такой, чтобы ей хотели дарить такие подарки, - поучительным тоном отвечает мне, и да, я помню эту песню с института.
Меня всегда поражала каким голосом она мне все это говорила. Голос всегда был, как и сейчас, чуть с хрипотцой, и в нем всегда та самая сладкая уверенность человека, который знает, что держит в руках выигрышный билет. Мне хочется ответить ей что-то колкое, но вместо этого я делаю глоток сока, чувствуя, как она обжигает горло, хотя напиток давно уже не холодный из-за июльской жары.
– У тебя новый роман? – чтобы хоть как-то разрядить обстановку, спрашиваю. – Полтора года не было серьезных романов и такой куш. Поздравляю.
Вроде и говорю ей это, но понимаю, что в корне с ней не согласна. Нет ничего плохого ни в работе, ни в упаханности. Я свободна, и за эту свободу и силу муж меня и любит.
– Да нет, я не говорила, что романы мелкие, это ты так думала, - Олька смеется, поправляя волосы, и этот жест такой знакомый, такой "ее", когда она чем-то гордится. – Мы уже полтора года вместе. В том году на твоем дне рождения у нас все закрутилось, и вот, мой мужчина постарался, подарил на день рождения. Говорит, «тебе же нравится вид на город, хочу, чтобы ты смотрела на него и видела в нем меня».
Как же это мило, и как же ей так удается крутить мужчинами.
– Но у тебя же день рождения только через месяц. Или он так заранее решил отпраздновать?
Понимаю, что выгляжу немного грубо, но мне немного сложно взять себя в руки, ведь все же у нее дом моей мечты, и мужчина в этом плане луче моего Игоря, но нет, я люблю мужа, ни в чем не виню. Просто сейчас накатило что-то.
– Ну, знаешь ли, он нетерпеливый. Сказал, что не мог ждать, раз нашел идеальный вариант, сразу решил сделать меня счастливой. Привез сюда, закрыв глаза лентой, потом вывел на террасу, снял ее, и я обалдела, Ритка. Я влюбилась, как маленькая от радости запищала.
Она делает паузу, намеренную, театральную, и я чувствую, как по спине пробегают мурашки. Потом добавляет с хитрой улыбкой, медленно, смакуя каждое слово, намеренно кыляя тем, что мой на такую романтику по натуре не способен.
Я всегда мечтала о романтике, а получила чурбана. Но это жизнь, а сердцу не прикажешь.
– И это еще не все. В комнате нас ждал риелтор, и мы сразу оформили покупку на меня, - она пищит и хлопает в ладоши хуже ребенка. – Поздравь меня! Теперь у меня шикарная трешка с террасой, общей площадью в сто пятьдесят квадрат. Ну это же сказка наяву, Ритка.
– Ого, - улыбаюсь я, и эта улыбка кажется мне слишком вымученной, но кажется подруга этого не замечает, настолько увлеклась самолюбованием. – Поздравляю. Это очень крутой подарок.
И меня снова душит жаба зависти, потому что я в браке не могу на такое раскрутить мужа.
– Но! – восклицает, еще и палец вверх поднимает, отмечая, сейчас будет что-то особенно важное. – На этом его подарки ко дню рождения не заканчиваются.
– И что же еще ждет тебя к твоему дню? Неужели машину купил?
– Нет, машина мне не нужна новая, он год назад подарил хорошую, а я не наглею, - обалдеть. Да он основательно в нее вкладывается. – Сейчас покажу, минутку.
Оля ставит стакан и убегает в квартиру, оставляя меня наедине с видом на город и чувством, что я какая-то неправильная женщина, мечты которой остаются только мечтами, как бы я не барахталась в кувшине с молоком, пытаясь взбить масло.
– Вот, - она протягивает мне плотный, глянцевый конверт с золотым тиснением, и в этот момент мир вокруг будто гаснет, оставляя в фокусе только этот конверт. Мне уже даже становится плевать, что она вручает мне, будто королевскую регалию дала.
– Только не завидуй слишком сильно.
Да какая зависть, мне бы не скинуть ее с крыши. И нет, я не сделаю этого, потому что ни один суд меня не оправдает, а у меня вся жизнь впереди.
Мои руки дрожат, когда я беру конверт, и я злюсь на себя за эту слабость. Я знаю что там внутри, но все равно открываю его, и время будто замедляется. Каждое движение, каждый звук растягиваются, становятся неестественно четким.
Шорох бумаги.
Дыхание Оли рядом.
Далекий гудок автомобиля.
Я подмечаю и смятый мною случайно краешек конверта, и царапку на задней стороне, все это я оставила. Я точно помню. Каждый завиток золотого тиснения, каждый уголок, каждую едва заметную царапину в правом нижнем углу, все это я узнаю, все это до боли знакомо.