Чтение онлайн

– Мужчина, у меня регистратор тоже все зафиксировал. Хотите, прямо сейчас глянем запись? Или вам удобнее продолжать орать на женщину в стрессовом состоянии?

Я оборачиваюсь. Позади вышла девушка, стройная, в кожаном жакете, который облегает фигуру, как вторая кожа. Темные волосы собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбились и колышутся на ветру. Ее карие глаза смотрят на этого урода с презрением.

– Если на записи посмотреть, – продолжает она, – то у всех куриная слепота. Один ты такой святой и правильный. Ее голос звучит мягко, но в нем слышится явная угроза, как у хищницы, которая только притворяется спокойной.

Мужик замирает. Он явно не ожидал такого.

– Да пошли вы, собрались тут, кашолки старые, – бросает он и плюет под ноги. – Разбирайтесь сами.

Он разворачивается, садится в машину и хлопает дверью так, что стекло дрожит. Он заводит двигатель и уезжает, оставляя за собой вонючий шлейф выхлопа.

За нами уже выстроилась очередь машин. Кто-то нервно сигналит короткими гудками, кто-то кричит в открытое окно «Давайте, шевелитесь! У нас дела есть!».

Девушка вздыхает, поворачивается ко мне.

– Меня Роза зовут, – говорит она, и в голосе слышится едва уловимая хрипотца. – Тебя трясет. Давай передохнем? Вон кафе прямо отличный кофе, и работают они еще два часа.

Я смотрю на нее, чувствуя, как дрожь постепенно отпускает. Ее спокойствие кажется заразным. Ветер треплет мои волосы, и я вдруг осознаю, что стою посреди дороги, как дура.

– Марго, – представляюсь немного запоздало.

– Ну что, Марго, поехали?
– она кивает в сторону машин, и ее хвост покачивается в такт.

Киваю, чувствуя, как в груди что-то сжимается, то ли облегчение, то ли новая волна гнева.

Мы садимся в машины. Я за рулем, но теперь еду медленнее. В голове каша.

Нет, моя жизнь не может так закончиться.

Не сейчас. Я еще не все закончила.

Как минимум я должна всем отомстить.

Как максимум стать такой счастливой, чтобы они все удавились.

Глава 3

Марго

Кафе тонет в мягком свете ламп, за панорамными окнами ночной город, а вокруг нашего столика кадки с пальмами, их листья отбрасывают узорчатые тени на белую скатерть. Оазис, здесь просто оазис. Именно такой, как я мечтала устроить на той самой террасе, которую теперь занимает Олька.

Роза отодвигает чашку, оставляя на столе влажное кольцо от пролитого чая.

– Ладно, выкладывай, - говорит она, откидывая прядь темных волос, которые блестят в теплом свете ламп, как шелковая нить.
– Вижу, тебя прямо распирает. Что за история с твоей "подружкой"?

– Ода, еще как распирает. Представь: сегодня я сижу у нее на террасе, той самой, о которой сама мечтала, - начинаю, и каждое слово обжигает, как кипяток.
– Она разваливается в кресле, как королева, и хвастается квартирой, этим чертовым видом на город, которую я когда-то хотела, но она дорогая, муж отказал, своей жизнью содержанки. А потом...

Голос срывается, предательски дрожит, и я делаю глоток ледяной воды, чтобы продолжить.

– Потом она достает путевки в Порто-Черво. Те самые, что я нашла в столе у мужа несколько дней назад. Я думала...
– сжимаю кулаки еще сильнее, - думала, это мне на годовщину.

– И что, прямо в лицо тебе этим похвасталась?
– спрашивает она, и в ее голосе впервые появляется что-то жесткое, почти злое.

– А почему нет? Она же имя не называет любовника, - я нервно тереблю салфетку, разрывая ее на мелкие клочки. – И еще "случайно" обмолвилась, что они уже полтора года вместе. И знаешь, когда все началось?
– Я закусываю губу до крови.
– На моем же дне рождения переспали, представляешь?

– Охренеть, - Роза свистит сквозь зубы, и ее глаза сужаются.
– Классический сценарий: и подруга прет как танк, и муж мразь.

Я жду жалости, сочувственных вздохов, но у нее просто сосредоточенный, оценивающий, будто она уже просчитывает варианты взгляд. Что же, возможно так даже лучше.

– Ты прости за цинизм, я сама просто три месяца назад развелась, - говорит она неожиданно, отводя взгляд к окну, где за стеклом мерцают огни города, будто рассыпанные бриллианты на черном бархате ночи. Ее пальцы сжимают чашку так крепко, что кажется, фарфор вот-вот треснет.
– Муж нашел себе двадцатилетнюю дурочку. Но моя история подождет, вижу, тебе сейчас не до чужих драм.

Ложка звенит о блюдце, когда я кладу ее. Я смотрю на свои руки, бледные, с едва заметной дрожью в пальцах, и думаю о том, как всего несколько часов назад эти же руки держали тот проклятый конверт, который перевернул всю мою жизнь.

– Какие планы относительно них?

– Я... Хочу их уничтожить, - шепчу, и голос словно надтреснул, но еще есть шанс подлатать, как и с душой тоже самое сейчас. Я просто сломанная женщина с разбитым сердцем.
– Но в голове только детские варианты. Соль в сахарницу, перец в трусы... Скучно.

Роза вдруг оживляется, и в ее глазах вспыхивает что-то опасное, почти хищное. Она наклоняется вперед, и свет лампы выхватывает из полумрака острые скулы, жесткую линию губ.

– Сахар, это слабовато, - говорит она, и в голосе слышится опыт человека, который знает, о чем говорит.
– А вот если смешать его с содой и засыпать в кофемашину...
– ее губы растягиваются в ухмылке, от которой по спине пробегают мурашки, - при следующем включении будет маленький химический взрыв. Пена, шипение, испорченный кофе и испорченное утро, и его дорогой костюм.

Меня пробивает на смех. Я представила себе эту картину, представила его ор… да, это было бы эпично.

– Боже, да ты профессионал!

– О, это еще цветочки, - Роза лукаво прищуривается, и в этот момент она выглядит как настоящая ведьма из сказок, та, что живет на краю леса и знает все яды на свете.
– Просроченные сливки в холодильник подбросить - классика. Или волосы на мыло приклеить. Мелко, но эффективно.

Она говорит все это, а я смотрю на свои руки, на тоненькую золотую цепочку на запястье, подарок Игоря на прошлый день рождения, и мне хочется сорвать ее, выбросить, растоптать.