Чтение онлайн

Просто чтобы не думать.

Первое сообщение. “Привет :)”

И меня уже начинает раздражать этот смайлик.

Второе

“Вы такой серьезный на фото”.

Да что вы знаете, черт возьми.

Я закрываю чат. Потом второй. Потом третий. Все это кажется каким-то дешевым, уже не прикольным, а бесполезным.

Ни одна из этих женщин не имеет ко мне отношения.

Ни одна не знает, что я вчера стоял на кухне и смотрел, как моя жена говорит мне собирать вещи.

Я удаляю приложение.

В жопу пошло оно.

Зря я послушал друга. Зря вообще эту кашу заварил.

Чего мне не хватало, ёб твою мать? Адреналина? Подтверждения, что я еще могу? Что я кому-то интересен? Так дома у меня была женщина, которая интересовалась мной годами, просто я этого не замечал.

Я откидываюсь на спинку кресла, стучу ручкой по столу так, что сам себя начинаю бесить.

Злюсь. На себя. На нее. На ситуацию. На то, что не могу сейчас просто позвонить и все вернуть.

Думаю о Алле.

Она не подаст заявление на развод. Это сто процентов. Не должна. Мы слишком долго вместе. Мы столько прошли. Это эмоции. Это всплеск. Это ее обида. Она отойдет. Должна отойти.

Я встаю, подхожу к окну, смотрю вниз на парковку. Люди идут, кто-то смеется, кто-то курит. У всех свои проблемы. И только мне кажется, что мир трещит.

Не может же она подать на развод. Не может.

Я поворачиваюсь обратно к столу, сажусь, снова встаю. Нервничаю, как подросток. Ненавижу это состояние. Я привык контролировать. Привык понимать, что будет дальше. А сейчас не понимаю ничего.

Она сказала это так…. Без истерики. Без слез. И это самое страшное. Если бы она кричала, я бы знал, что еще есть шанс. А там была пустота.

Может, сделать для нее что-то еще? Цветы? Билеты куда-нибудь? Что-то крупное, чтобы показать, что я не враг? С другой стороны… зачем. Вчера она не оценила. Или оценила, а я просто этого не понял, дурак.

Конечно, оценила.

Я чуть ли не бью себя по голове. Она видела, что я старался. Видела. Просто ей уже не нужно это старание. Ей нужно было раньше. Когда она просила меня быть мужем, а не соседом. Когда она смотрела на меня и ждала, что я выберу ее.

А я выбирал себя.

Вот и все.

Я сажусь снова, смотрю на стол, на стопку бумаг, и понимаю, что вчера я относился к своей жене нормально. Как должен относится был всегда.

Не хватает смелости признать это. Не хватает мужества сказать самому себе, что я до этого сам довел.

Я тру виски ладонями.

Голова уже не болит от похмелья. Она болит от мыслей.

Она не подаст… Не должна.

Но впервые за много лет я не уверен ни в чем.

Особенно в Алле Беркевич.

Алла

День на работе пролетел быстро.

Слишком быстро для такого состояния, в котором я находилась.

Я будто жила на автомате.

Подписывала бумаги, слушала доклады, задавала вопросы, кивала, смотрела в глаза людям.

Внутри только гребаная усталость и тянущая боль где-то под ребрами.

После выезда, после разговоров, после похоронной суеты мне казалось, что я выжата до капли. Е-мае.

Но странным образом именно работа держала меня в вертикали. Там никто не называл меня “женушка” с издевкой. Там никто не предлагал делить постель с другими.

Я закрыла кабинет, отдала последние распоряжения и вышла на улицу.

Вечерний город жил своей жизнью, а я ехала к косметологу, надо себя. В порядок все-таки привести.

Я легла на кушетку, закрыла глаза, и впервые за день позволила себе просто лежать.

Мастер что-то рассказывала о коже, о восстановлении, о стрессе, а я слушала вполуха.

Когда она коснулась моего лица, я почувствовала, насколько оно напряжено. Лоб, скулы, челюст… все зажато.

Я даже не замечала, как постоянно сжимаю зубы.

Лежа под лампой, я думала о разводе.

Слово звучало, но уже не пугало. Надо бы. Надо до конца дело довести.

Надо перестать ходить по кругу. Иначе… Снова дам слабину. Снова скажу “ну ладно”. А я больше не хочу “ладно”.

После косметолога я поехала на массаж. В кабинете было полутемно, тихо, и когда я легла на стол, тело впервые за долгое время расслабилось.

Плечи опустились. Спина перестала гореть.

Я почувствовала, как из меня выходит накопившееся напряжение.

И вместе с ним еще и злость.

Потому что, лежа там, я вдруг ясно поняла, что я устала быть жертвой. Устала быть женщиной, которой делают больно, а она потом достойно молчит. Устала быть правильной.

Я думала о разводе не как о трагедии, а как о шаге. О документе. О подписи. О дате в календаре. И в этой мысли было что-то странно трезвое.

Но вместе с этим в голове крутилась другая мысль.

Мне хочется ему отомстить.

Особенно после последних событий.

После того, как он стоял надо мной как прокаженный. После того, как говорил о моих плоских сиськах.

После того, как предлагал мне делить брак с чужими.

Я лежала на массажном столе и думала…а что будет, если я перестану быть удобной? Если я начну жить так, как хочу? Если я позволю себе то, что он позволил себе? Если я не буду оглядываться?

Это было не про секс. Это было про свободу. Про то, чтобы не быть больше связанной его страхами и его желаниями.

Заебал, Беркевич, иди Лесом!

Массажистка нажала на точку между лопатками, и я тихо выдохнула.

Развод сейчас, это решение.

Месть — это эмоция.

И я понимала, что во мне сейчас живут обе.

Одна Алла хочет закрыть эту дверь и уйти. Подать заявление, разделить имущество, выдохнуть и начать заново.

Другая Алла хочет, чтобы ему было так же больно, как было мне. Чтобы он почувствовал, что теряет. Чтобы не сидел павлин, в своем кабинете с уверенностью, что “она никуда не денется”.

Я открыла глаза, посмотрела в потолок и вдруг подумала, а ведь я больше не боюсь. Не боюсь остаться одна. Не боюсь развода. Не боюсь слухов. Боюсь только одного… снова предать себя.