Чтение онлайн

–  Скамейку нашу помнишь?
– спросила она вдруг.

Я буркнул, что помню.

–  Сменили ее. Новую поставили…

–  Серьезно?
– сказал я.
– Надо пойти посмотреть.

Она жалко улыбнулась уголком рта.

–  Чего уж там смотреть…

Замолчали. Наташкин пацан штурмовал ограду сквера - протискивался меж прутьев туда и обратно.

–  А у меня день рождения скоро…

–  И что?
– насторожившись, спросил я.

–  Приходи. Если сможешь, конечно…

Так… Потянули телка за веревочку… Не дурачок ведь, понимаю, в чем дело. Все прекрасно понимаю. Не дождалась, выскочила замуж, промахнулась, развелась, вспомнила, что Минька Бударин до сих пор не женат.

–  Не знаю, в общем… - промямлил я.
– Мы тут, понимаешь, как раз тридцатого всей сменой за грибами выезжаем…

Кое-как унеся ноги, решил взглянуть на новую скамейку. Посидел на ней, потрогал гладкий брус, где раньше было вырезано крупно и глубоко: «НАТАША!» Ладно. По грибы - так по грибы. За мной ведь тоже, как за Гришей, глаз да глаз нужен. Оставь меня в городе - возьму да и сорвусь на день рождения, кто меня знает!

Кто-то остановился передо мной, постоял немного и сел рядом. Я покосился на подсевшего и увидел, что это Бехтерь.

–  Ну, здравствуй, - неприветливо сказал я ему.
– Что? Лавки другой не нашлось?

Бехтерь снял фирменные очки и долго тер переносицу.

–  Ну хоть бы ты мне, что ли, объяснил, - с тоской попросил он.
– Бил я его тогда или мне это так, от злости померещилось?

–  От злости, - сказал я.

Бехтерь усмехнулся. Что-то плохо он выглядел - то ли больной, то ли усталый.

–  Ничего, - сказал он.
– Она еще с ним наплачется.

–  Это почему же?

–  Наплачется, - упрямо повторил Бехтерь.
– Вот увидишь. Я-то знаю, что он за человек…

–  А ты-то сам что за человек?

Бехтерь вдруг ухватил меня за руку.

–  Минька!
– сказал он.
– Не хотел я с ним тогда драться, веришь? Хотел подойти, поговорить по-людски, с глазу на глаз… Она ведь заявление из загса забрала. Минька! А он даже говорить со мной не хочет. Морду воротит, понимаешь? Простите, говорит, мы с вами не знакомы… Ах ты, думаю!..

Бехтерь задохнулся и умолк. Так это он, выходит, один на один отделал того… которого я потом рейкой? Ай да Валька! Как же надо было разозлиться!..

–  Не того ты отлупил, Бехтерь, - сказал я ему.
– Не Гришу.

Он вскинул голову.

–  Что… правда?

–  Правда, - сказал я.

Бехтерь подумал, потом уныло кивнул.

–  И что он теперь? Этот, кого я… В суд на меня, да?

–  Да нет, Бехтерь, - вздохнул я.
– Никто на тебя в суд подавать не будет…

Первый раз в жизни я говорил с ним не раздражаясь. А может, меня и раньше раздражал не столько сам Бехтерь, сколько этот его дурацкий фирменный оскал.

–  Кончай киснуть, Валька, - сказал я ему.
– Сам понимаешь: ушла - значит, ушла. Другую найдешь.

–  Не найду, - безразлично ответил мне Валька Бехтерь.

Наш автобус стоял у ручья на опушке, и огромная верба время от времени лениво проводила по его крыше кончиками узких листьев.

Я влез в автобус, и спавший на заднем сиденье шофер поднял голову.

–  Свои, свои… - успокоил я его.
– Спички только возьму.

Я пробрался к своей сумке и устроил в ней маленький переворот. Коробок, конечно, оказался на самом дне. Я разгреб продукты, переложил пистолет… и от кисти к локтю проскочили знакомые электрические мурашки.

Еще не веря, я торопливо установил спичечный коробок на сиденье, прицелился и утопил спусковую клавишу.

Коробок исчез.

Несколько секунд я тупо смотрел на глянцевый от чистоты край кожаного сиденья. Потом швырнул пистолет в сумку, ремень - через плечо и вылетел из автобуса.

С трех сторон шевелился лес, огромный, просвеченный солнцем. Ну и где мне их теперь искать, этих голубков? Я прикинул, на какое расстояние могли разбрестись грибники, и чуть не застонал…

Полчаса, не меньше, я бегал по лесу сломя голову и выспрашивал наших, не видел ли кто Гришку с крановщицей. Как провалились, честное слово! Отмахав здоровенный крюк, вернулся к автобусу и там, на краю опушки, наконец увидел Люську. Сердце у меня радостно прыгнуло и тут же оборвалось: Гриши с ней рядом не было.

–  А где…

Я не договорил. Она вскинула голову, и лишь тогда я понял, что никакая это не Люська.

Куртка - другая, волосы - рыжие, но чуть потемнее, потом - короткая стрижка, каких Люська отродясь не носила… И даже не в этом дело! Лицо. Вроде бы Люськино - одно к одному, а вглядишься… Куда там до нее Люське! Ну вот как киноактриса на плакате: красивая - аж дух захватывает, а в жизни такую - расшибись - не встретишь…

Уж не знаю, как я тогда выглядел, но, по-моему, она меня испугалась. Смотрит - глаза серые, большие, зрачки - вздрагивают…

–  Я здесь гуляю… - пояснила она.

–  Ага… - Я обалдело кивнул, и мы двинулись в разные стороны. Боком. Не спуская друг с друга глаз. У нее левая рука - за пазухой, у меня - в сумке.

Стоило ей скрыться из виду, я шарахнулся вправо и, хрустя сучками, скатился в какую-то канаву. Слева - как бы в ответ - тоже раздался короткий треск веток. Понятно…

Пригибаясь, добежал до конца канавы и там только перевел дыхание. Вот это да! Рыжая, а? Сама пожаловала… Как же это они нас так быстро вычислили?..

От ствола к стволу, как на территории противника, все высматривая, не мелькнет ли где в кустах оранжевый пластик пистолета, убрался подальше. Что ж теперь делать-то? Кричать - услышат. Гришкино имя они по документам знают…

–  Люська-а!..

–  Чего орешь?

Я обернулся. Они стояли буквально в десяти шагах от меня.

–  Влипли, Гриша, - сказал я, подойдя.
– Вот они тебе, грибы твои!..

Гриша Прахов побледнел и прислонил к дубу тонкий рогатый посошок.

–  Заработала?
– еле слышно спросил он.
– Когда?

–  Полчаса назад.

–  Значит, скоро они будут здесь… - медленно проговорил он.

–  Дурак!
– прохрипел я.
– Они уже здесь!

–  Вы что, ненормальные оба?
– спросила Люська.
– Вы себя со стороны послушайте!

Я повернулся к ней - и осекся. Вот ведь разные, а?! Нет, конечно. Рыжая и красивее, и нежнее… но по сравнению с Люськой - какая-то вроде ненастоящая…

–  Люська!
– сказал я.
– Ради бога! Хоть ты не лезь!

–  Опять инопланетяне?
– недобро прищурясь, спросила она.