Чтение онлайн

–  Это… гражданка Невыразинова?.. Хм… А согласится?

–  Думаю, да.

Значит, так… - сосредоточенно произнес Николай, берясь за шнурок дверного колокольчика.
– Говорю - я, а вы вдвоем - на подхвате… Позволь, а где Панкрат?..

–  Да внизу задержался… - смущенно отвечал Ретивой.
– У подъезда…

Вид у Аристарха был несколько диковатый. Слишком уж много впечатлений обрушилось на него сегодня: заклятие, арест, освобождение… И самое главное - Кученог, переставший заикаться. А также дергаться и кособочиться…

–  То есть как задержался?
– не поверил Выверзнев.
– На дело идем!..

–  Одноклассницу встретил… - ошалело глядя на Николая, пояснил Аристарх.
– Н-ну… вот и… разговорились…

Выверзнев приглушенно заматерился и прыжками ринулся вниз по лестнице. Выскочил из подъезда - и понял, что, кажется, опоздал. Стройный импозантный брюнет Кученог беседовал с пикантной блондинкой бальзаковского возраста. Точнее, беседу вела она, но, когда выпадала возможность вставить несколько слов, Панкрат делал это с видимым наслаждением.

–  Достал он меня своей ревностью, Панечка!
– заливалось склочное сопрано.
– Развод, и только развод!.. Вчера на пять минут опоздала - я, говорит, тебе нос откушу!.. Да на фиг он мне такой сдался?.. Скажи!..

–  Ситуация… - гордый собою, плавно вымолвил Кученог.

На глазах у Выверзнева, продолжая беседовать в том же духе, парочка повернулась и под ручку направилась к скамейке посреди двора. Николай хотел было окликнуть переродившегося Панкрата, но раздумал. Опыт подсказывал Выверзневу, что с Кученогом теперь лучше дела не иметь. Перестав быть уродом, Панкрат утрачивал всякую ценность в глазах контрразведки. Ну зачем ему теперь политика - нормальному человеку?.. Ясно было, как Божий день, что Аристарх Ретивой, при всех своих теплых чувствах к Панкрату, тем не менее вскорости спихнет его и станет главой подполья сам…

Николай круто повернулся и единым духом взбежал на третий этаж.

–  Работаем без Кученога… - сказал он Аристарху и, не вдаваясь в подробности, дернул за шнурок звонка.

Хорошо еще, что дверь квартиры номер десять распахивалась вовнутрь, а не наружу: иначе бы Ника с ее манерой открывать каждый раз причиняла гостям серьезные увечья…

–  Явились?..
– выпалила она с порога, сверкая глазами то на Песика, то на Аристарха.
– Ну и что все это значит?.. Почему я должна, как дура, брать музей на пару с каким-то домовым? Мы как договаривались? Где Африкан? Где Панкрат?..

–  Тихо ты, тихо… - сдавленно проговорил Выверзнев и опасливо оглядел лестничную клетку. Столь интригующее начало произвело на Нику определенное впечатление. Быстро пропустив гостей в прихожую, она в свою очередь пристально осмотрела площадку и прикрыла дверь почти бесшумно.

Пройдя в большую комнату, Николай упал в кресло и долго не мог произнести ни слова. Чудотворная стояла в углу рядом с прислоненным к стеночке помповым ружьем. В противоположном углу с очумелым видом переминался взъерошенный домовичок дымчатой масти, явно готовый в случае чего дать тягу.

–  Ты хоть сама понимаешь, что натворила?..
– безнадежно спросил Выверзнев.

–  А что я натворила?!
– немедленно взвилась Ника.
– Ни Панкрата, ни Африкана - вообще никого! Стою на крыльце, как дура, одна, в камуфле, с ружьем!.. Жду! Никто не подходит!..

–  Да нельзя… нельзя тебе было брать эту икону!

–  Почему нельзя?.. А это что в углу стоит?..

–  Нет, я не могу… - простонал Николай.
– Аристарх, ну хоть ты ей растолкуй!..

–  А как это я растолкую?
– испуганно сказал Аристарх.
– Ты же сам говорил, что данные секретны…

Отменно сказано! Можно было побиться об заклад, что после таких слов Ника выпотрошит обоих, но до истины докопается… Так оно и случилось. Уже через несколько минут совершенно измочаленный Николай Выверзнев сидел в кресле, уронив лицо в ладони, и старческим бессильным голосом излагал все как на духу:

–  Наша сотрудница…

–  Ах, ваша сотрудница?..

–  Да… наша сотрудница… должна была взять чудотворную икону и выйти к блокпосту… А у баклужинских пограничников задание: попытаться ее задержать… но при виде иконы все они падают ниц… по команде…

–  Прелестно!.. Значит, как выкрадывать икону - так я, а как падать ниц - так перед ней?..

–  На лыцкой стороне все тоже падают ниц…

–  Ах, и на лыцкой тоже?..

–  Да… К мосту сбегаются толпы комсобогомольцев… Ну, в смысле, наши люди в комсобогомоле, а там уже все прочие… Сопровождаемая толпой, сотрудница идет с иконой в Лыцк…

–  А почему не я?!

Ахнула тишина. Выверзнев и Аристарх, глядя на разъяренную Нику, слегка отшатнулись. Анчутка наполовину ушел в стену.

–  Да потому что я тебе запрещаю!
– опомнившись, рявкнул Выверзнев.

Собственно, с этого момента операцию можно было считать начавшейся…

Приблизительно в то же самое время или даже чуть пораньше того в служебное помещение чумахлинского блокпоста ворвался разъяренный кряжистый отрок в бронежилете поверх пятнистого комбинезона.

–  Пристрелю падлу!..
– кровожадно пообещал он.

–  Какую?..
– с интересом спросили у него, прекращая чистить оружие.

–  Какую-какую!.. Хренопятую! Лезет и лезет за шлагбаум! Вышвырну - опять лезет!..

–  А чего это он?

–  Чего-чего… Африкан его перед смертью проклял, а наши расколдовать не могут!.. Теперь вот к мавзолею рвется - в Лыцк…

–  А как проклял-то?..

Отрок хотел снова заругаться, но вместо этого взгоготнул, повеселел и ясными простыми словами сообщил товарищам по оружию, как именно покойный протопарторг проклял стащившего ботинки воришку и что у того выросло на пятке…

–  Да гонишь!..
– усомнился кто-то.

–  Не веришь - поди посмотри…

Несчастный сидел понурясь на обочине метрах в двадцати от шлагбаума. Правая нога была замотана тряпицей.

–  Здорово, контрабандист… - приветствовал его один из подошедших.
– Давай показывай, чего ты там без пошлины в Лыцк провезти хотел… Декларацию заполнять будем…

Калека затравленно посмотрел на балагура и не ответил.

–  Показывай давай, а то обыщем… - Погранец слегка повысил голос.

–  На, обыскивай!
– остервенело бросил калека и ткнул в воздух спеленутой пяткой.

Пограничники с несколько оскорбленным видом отодвинулись и заложили руки за спину.

–  Гля, обиделся!..
– с удивлением сообщил один другому.