Чтение онлайн

–  Да уж, - деревянно поддакнул молодой, на всякий случай отодвинувшись подальше от мигом навострившего уши пса. Умная бестия этот Ратмир. Все понимает - с полуслова.
– Собака - удовольствие дорогое…

За горизонтом ухнуло особенно гулко. По слюдяной глади Сусла-реки клином пробежала серо-синяя рябь. Сзади отозвалась, грохнула железом недостроенная гостиница, чуткая, как камертон.

–  А куда податься?
– Хозяин всхохотнул не без сарказма.
– Ради престижа, Гарик, на все пойдешь… - Он снова простер длань и потрепал пса за брылья.
– Ну, ничего, Ратмир, ничего… Кончились черные деньки. Последний раз ты у столба на привязи сидел. Скоро вас, сукиных детей, даже в Капитолий пускать будут. Уже законопроект подготовили…

–  Как?
– поразился молодой.

–  А вот так! Иначе ущемление в правах получается…

–  Чьих? Хозяин запнулся.

–  Н-ну… наших… Да и его тоже… - кивнул он на своего четвероногого друга.

Сотрудники фирмы давно приметили одну странную черту в характере пса: стоило освободить Ратмира от намордника, как он напрочь терял агрессивность. Впрочем, недоумение сотрудников свидетельствовало лишь об их дремучем невежестве в области науки этологии. Попадись им брошюрка на данную тему, они бы, темные люди, с удивлением открыли, что поведение животных сплошь и рядом, связано с понятием барьера безопасности.

Да и поведение людей тоже. Бывает, рвется мужик в драку - еле вчетвером удержишь. Пена у рта, смотреть страшно. «Пусти!
– кричит.
– Убью!» А вот взять из любопытства да и отпустить. Думаете, убьет? Даже мордобоя не учинит.

За барьером-то мы все храбрые…

С вываленным от счастья языком и болтающимся на груди намордником спущенный с поводка Ратмир крупными прыжками промчался на второй этаж, огласив лестницу шумной и частой собачьей одышкой. Ворвавшись в приемную, неистово завилял задом и, подпрыгнув, попытался лобызнуть секретаршу Лялю прямо в свеженакрашенные губы.

–  Фу, Ратмир!
– закричала она, смеясь, и шлепнула его по выпуклому лбу сложенной газеткой, которую пес немедля пробил клыками и поволок на себя.

–  Не смей!
– завопила Ляля.
– Порвешь! Там про тебя статья, дуралей! С двумя фотками!

Полиграфическое изделие все же пришлось выпустить из рук, иначе бы оно просто разошлось на лоскуты. К счастью, Ратмир не стал терзать газету; мотнув брылами, отшвырнул трофей и снова заскакал вокруг своей любимицы секретарши.

В приемную вошел хозяин. Усмехнулся.

–  Разыгрались… - проворчал он, направляясь к дверям своего кабинета.
– Ну-ка прекращайте эту зоофилию! Между прочим, уже две минуты как обеденный перерыв…

Зардевшаяся Ляля подобрала с пола газету. Ратмир вскинул лобастую голову и горделивой поступью прошествовал в коридор. Толкнул носом дверь раздевалки и, войдя внутрь, с болезненным наслаждением поднялся с четверенек. Будя! Отработал! Хрустнув суставами, выпрямился во весь рост, расстегнул ошейник и, избавившись от пыльных налапников, переступил в пластиковые банные шлепанцы.

Нахмурился, озабоченно взялся за поясницу. Нет, терпимо, А может, к дождю…

–  Тьфу! Бесстыдник!
– послышался из коридора мерзкий голос уборщицы - и Ратмир, спохватившись, прикрыл дверь. Ну вот! Теперь побежит ябедничать, язва старая: дескать, домогался, мужские достоинства демонстрировал… А впрочем - пес с ней! Соврем, что был еще в ошейнике. И пусть докажет, что не был!

Спустя малое время, приняв душ и переодевшись (рубашка, джинсы, кроссовки), он вновь появился в приемной, небрежными жестами смахивая влагу с суперкороткой стрижки. Секретарша Ляля, наморщив прикрытый челкой лобик, с сосредоточенным видом разглаживала пробитую клыками газету.

–  Насквозь прокусил!
– упрекнула она, сердито подставляя щечку для приветственного поцелуя.
– Неужели нельзя было…

–  Нельзя, - не дослушав, бодро ответил он.
– Чего нельзя, Лялечка, того нельзя. Работа есть работа… Ну-с, и что там о нас пишут?

Погребок «Собачья радость» располагался всего в полутора кварталах от фирмы «Киник», где служили Ратмир и Ляля. Оформлен он был живописно: дубовые столы, стены и своды из тесаного камня, на железных крюках развешаны почтенного возраста арапники, намордники, ржавые цепи - чуть ли не из скифского кургана. В городе насчитывалось три подобных заведения, и все они принадлежали легендарному Петру Макарычу Караулову, по старой памяти охотно отзывавшемуся и на кличку Адмирал. Прекрасная обслуга, приличные повара, приемлемые цены. Единственная сложность - без бляхи вас туда не пустят.

Существовал в Суслове еще и ресторан «Муму», но это уже не по нашим сусалам. Элита! Собаковладельцы! Ратмир бывал там несколько раз - в рабочее, естественно, время. Иными словами, в ошейнике и на поводке… Ну, что сказать? Нам так, конечно, не жить никогда.

–  Доброго здоровьичка, Ратмир Петрович!
– радушно приветствовал их коренастый кривоногий швейцар. Морда у него была - как у автомобиля после лобового столкновения. Старая гвардия, один из пригретых Адмиралом отставников.
– С вами?
– Одобрительно осклабясь, страж врат покосился на Лялю.

–  Со мной, Азорыч, со мной…

А то он, старый пес, сам не видит! Но так уж здесь заведено. Иначе - не ровен час - возомнят о себе людишки.

Ляля сердито сдвинула бровки, Ратмир усмехнулся - и оба сошли по деревянным ступеням в колодезную прохладу погребка.

Обеденный перерыв в большинстве других фирм начинался часом позже - в сводчатом каменном зальчике было просторно. За ближним от входа массивным столом, смешно задрав лохматые черные брови, сидел и читал газету маленький тщедушный Боб из «Сусловского сусла». Услышав, что с ним здороваются, вскинул испуганные похожие на вишенки глаза.

–  Америка-то, - произнес он упавшим голосом.
– Вконец оборзела! Совсем с цепи сорвалась!

–  Опять с Лыцком лаются?
– лениво осведомился Ратмир.

–  Бомбят… - горестно отозвался Боб.

За погруженной в полумрак стойкой таинственно, как в пещере, мерцали хромированные рукоятки и крантики каких-то хитрых агрегатов. Негромко звучал «Собачий вальс».

–  А про него, между прочим, - не без кокетства ввернула Ляля, кивнув на спутника, - целая статья вышла.

Лохматые брови упали на глаза и тут же взлетели вновь.

–  Лизнули? Где?

–  В «Вечернем Суслове». Не читали еще?

Черная неухоженная бородка недовольно заворочалась под черными и столь же неухоженными усами. Тримминговать пора.

–  Нет!
– угрюмо сказал Боб.
– «Суслика» я не читаю. Они там все Западу продались. Вот что читать надо!
– Он потряс своей газетой.
– Правда и только правда…

Ратмир всмотрелся. «Парфорс». Орган радикалов.

–  Да брешут все подряд!
– небрежно молвил он.
– Хотя… Врут-врут, а потом возьмут да и похвалят. Верно, Бобик?