Чтение онлайн

–  Толь Толич… - укоризненно молвил Николай.
– Ну ты что, Кондратьича не знаешь?.. Разжалует сгоряча, потом снова пожалует… при случае… - Он взглянул на часы.
– Однако они уже там к мосту подходят… Матвеич!.. С чудесами точно проколов не будет?..

Матвеич принял стопку без закуски, пожал мятыми плечами и возвел скучающие глаза к потолку - то ли прикидывая, то ли дивясь наивности начальства. Когда же это у Матвеича проколы были?.. Тем более с чудесами…

Лежащая на краю стола трубка сотового телефона верещала ежеминутно. Стопку до рта не давала донести.

–  Слушаю… Входят на мост? Как там Ника держится?.. А, черт! Ну не может без отсебятины!.. Ага… Наши пали ниц… А лыцкие?.. Тоже?.. Кто стрелял?!

Лютый и Матвеич пристально взглянули на Выверзнева. Тот дослушал и с загадочным видом отложил трубку на край стола.

–  Лыцкий погранец пальнул с перепугу… - в недоумении, словно бы не зная, как относиться к такой новости, сообщил он.
– Тут же и затоптали… Слава Богу, промазал…

Поднял непригубленную стопку, но до рта опять донести не сумел.

–  Да чтоб тебя! Слушаю! Так… То есть вы уже в столице? Ах, даже на площади?.. Быстро… А, на джипе добрались? Ну, с Богом, ребята, с Богом!..

Вновь сменил трубку на стопку, но на этот раз поступил мудрее - сначала выпил, а потом уже поделился новостью:

–  Африкан - в Лыцке. Стал в очередь к мавзолею…

–  Зримый?..
– ворчливо спросил Лютый.

–  Пока - да…

–  Не узнают его?..

–  Н-ну, в крайнем случае подумают, что похож. Прикрытие у него вроде надежное - всех тамошних агентов подняли… Давайте-ка еще по одной… для успокоения нервов…

Проводив Лютого и Матвеича до дверей кабинета, временно исполняющий обязанности шефа контрразведки Баклужино Николай Выверзнев хотел вернуться к столу, когда из стены вышел вдруг дымчатой масти домовой с конвертиком в правой лапке.

–  Вовремя… - сварливо заметил полковник.
– Ну так что с тобой делать будем, а?.. Клювом щелкаешь, Лютому стучишь… Африкана из-за тебя чуть не замочили…

–  Батяня!
– испуганно пискнул домовой.
– Это же не он! Это я!..

Николай всмотрелся. Перед ним, взъерошив шерстку, стоял и опасливо протягивал конвертик вовсе не Кормильчик, а любимец Африкана Анчутка.

–  Та-ак… - озадаченно протянул Выверзнев, принимая из замшевых пальчиков неправедную мзду.
– А я-то, признаться, думал, ты с Африканом в Лыцк отправишься… Хотя да!.. Ты же сам оттуда бежал… А что с Кормильчиком?..

–  Завили Кормильчика!
– ликующе известил домовенок.
– Всей диаспорой завивали! И бантик привязали… голубенький!

–  Давно пора… - проворчал Выверзнев, бросая конверт в ящик письменного стола.
– А братва, значит, тебя в главари выбрала?..

–  Батяня… - укоризненно мурлыкнул Анчутка, и замшевые пальчики его слегка растопырились.
– Ну ты сам прикинь…

Николай глядел на него с интересом и прикидывал, каким же авторитетом должен пользоваться домовой, на руках Африкана пересекший границу по воде, аки посуху, отбившийся от Ники и ограбивший с ней на пару - жутко молвить!
– краеведческий музей… Да, это лидер. Это легенда… Живая легенда…

–  Ну что ж… - задумчиво молвил Батяня.
– Верной дорогой идешь, Анчутка…

День клонился к вечеру. Над Лыцком подобно знаменам реяли алые облака с золотой бахромой. Победно реяли…

Партиарх Порфирий стоял у окна своей высотной кельи и смотрел вниз, на мавзолей Африкана. Толпа еще не рассеялась, но упорядочилась. По площади вилась Чумахлинкой нескончаемая очередь к безвременно почившему протопарторгу. Была она как бы вся черна от горя, поскольку многие пришли в рясах. Там, внизу, наверняка творились неслыханные доселе чудеса. Будучи первым ясновидцем страны, Партиарх отчетливо различал ало-золотое лучистое сияние над мавзолеем.

Несколько раз Порфирию мерещилось, будто в очереди стоит сам Африкан, чего, конечно, просто не могло быть. Долго, ох долго будет он еще мерещиться Партиарху…

Явился с докладом озабоченный митрозамполит Питирим. Партиарх принял его, стоя у окна, - даже не стал влезать на свое возвышенное кресло, настолько был удовлетворен видом осененного благодатью мавзолея.

–  Как там Дидим?
– не оборачиваясь, с затаенной грустью спросил Порфирий.

–  Сперва упрямился… - сокрушенно сообщил молоденький нарком инквизиции.
– А как растолковали, что все это не во зло, а во благо, - тут же и подписал… Теперь вот покаянную речь разучивает…

–  А самозванец?.. Ну, тот, который в Баклужино…

Питирим тихонько покряхтел, и Порфирий оглянулся. Верткое личико митрозамполита выглядело удрученным.

–  Упустили, что ли?

–  Хуже… - признался Питирим.
– Сидит в баклужинской контрразведке.

–  Сам сдался?

–  Нет, захватили… На пять минут раньше нас успели…

Однако даже это прискорбное событие не смогло расстроить Партиарха.

–  Думаешь, Портнягин отправит его в Гаагу?.. Вряд ли… Там ведь скорее всего решат, что он им двойника подсунуть хочет… Нет-нет… Портнягин, конечно, мерзавец, но отнюдь не дурак… У тебя все?

–  Нет, к сожалению… - сказал, как в прорубь шагнул, Питирим.
– Все-таки подгадил нам напоследок протопарторг!.. Выяснилось, что он планировал выкрасть из музея чудотворный образ Лыцкой Божьей Матери (митрозамполит перезвездился) и с ним вернуться в Лыцк…

–  Что ж, это неглупо, - после краткого раздумья признал Партиарх.
– Вернуться героем… А героев сразу не убивают - сначала чествуют… Но его же, ты говоришь, арестовали?..

–  Арестовали… - со вздохом подтвердил Питирим.
– И его, и подпольщиков… А одна фанатичка (по слухам, любимица Африкана) осталась на свободе… В шестнадцать тридцать пять она ограбила музей самостоятельно. А полчаса назад вышла к блокпосту и прорвалась на нашу сторону…

–  С иконой?
– отрывисто уточнил Партиарх.

–  С иконой…

Порфирий насупился и все-таки вернулся за стол. Взъерзнул на высокое сиденье, огладил столешницу… Последнее известие было самым неприятным. Во-первых, если икона возвращается в Лыцк, то одной претензией к Баклужино становится меньше… А во-вторых, как-то это все сразу осложняет международную политическую обстановку… Впрочем, есть тут и положительные стороны: восторг трудящихся, например… А то, стоило с НАТО договориться, сразу брожение какое-то завелось в народе…