Чтение онлайн

–  Собаки противные!

Ратмир сделал движение, но не вверх, как это свойственно человеку, намеревающемуся подняться со скамейки, а вперед и вниз, словно бы собираясь пасть на четвереньки. Реакция юноши в точности повторила реакцию черной кошечки с той лишь разницей, что та, умница, сразу порскнула в кусты, а этот придурок сломя голову задал прямика по аллее.

–  А-а… - начал толстячок, завороженно глядя вслед.

–  Да эти… - Ратмир пренебрежительно повел ухом.
– Кинофобы…

–  В смысле!

–  Отморозки, - пояснил Ратмир.
– В «Парфорсе» про них статья была, будто кое-кто из Капитолия их прикармливает. Тайком, разумеется.

–  И чего же они требуют?

–  Рассобачивания. В лучших отечественных традициях…

За Сусла-рекой раздался звук, точно в неимоверной дали захлопнуло сквозняком огромную дверь.

–  Кстати! А почему вы не на службе?

–  Отгул коротаю, - признался Ратмир.
– Вообще плохо переношу выходные.

–  Предпочитаете собачью жизнь?

С задумчивой гримасой, которую вполне можно было принять и за полуулыбку, Ратмир глядел в конец аллеи, где теплая зелень дубов смешивалась с прохладной зеленью тополей.

–  Пожалуй, что предпочитаю, - согласился он.

–  И в чем же ее преимущество?

–  Да мало ли… - сказал Ратмир.

Ему всегда нравился этот уголок парка, достаточно удаленный от мест увеселения с их бухающими динамиками и в то же время чудом избежавший опустошительных набегов пьяных людских свор, после которых остаются пепелища и незакопанные объедки. Даже какая-то живность тут водилась: в кронах то и дело звучала дробь дятла, столь быстрая, что еще немножко - и получился бы скрип.

–  Василий Степанович упомянул, что, кроме физической подготовки, мне еще предстоит практикум по психологии… - так и не дождавшись продолжения, осторожно подал голос толстячок.

–  А как же!
– усмехнулся Ратмир.
– Главная-то задача не в том, чтобы научиться бегать на четвереньках, а в том, чтобы ощутить себя псом… Ох, помню, и боялись мы этого практикума! И правильно, кстати, боялись. Завкафедрой Искандер Шайхуллович до сих пор снится… Блещешь ты типом, не блещешь - отчислял почем зря! Однажды его спросили, каким образом ему удалось воспитать такую плеяду медалистов. И знаете, что он ответил? «Я многих принимаю и многих бракую…» Мы его промеж собой Кабыздохом звали.

–  Ощутить себя псом… А что это значит? Хотя бы в общих чертах.

–  В общих чертах?
– Ратмир возвел глаза к шевелящимся кронам, откуда вновь раздалась бойкая дробь дятла.
– Н-ну… Начнем с того, что собака живет одним днем. Иными словами, не боится будущего, не сожалеет о прошлом… Умеет довольствоваться малым: коврик, миска - что еще нужно для счастья?.. Собаки - как дети. Никогда не анализируют своих поступков, руководствуются исключительно чувствами, поэтому всё у них просто: да - да, нет - нет. Но главное, конечно, отношение к хозяину. Хозяина нужно любить до самозабвения, до утраты инстинктов. Угадать его желание для собаки высшее благо… Хотя, собственно, что я вам рассказываю! Возьмите учебник, там всё гораздо подробнее… Шар-пей выслушал его с напряженным вниманием.

–  Такое впечатление, - сказал он, - что вы излагаете Нагорную проповедь своими словами…

–  Да, что-то общее есть, - спокойно согласился Рат-мир.
– Но вы же сами недавно признались, что в собачьем качестве мои коллеги куда больше напоминают христиан. Во всяком случае, две заповеди мы соблюдаем на службе неукоснительно: не убиваем друг друга и не лжесвидетельствуем…

–  Ни разу не погрызлись до смерти?
– усомнился шар-пей.
– А я вот слышал от людей…

Бронзовый медалист поморщился.

–  Меньше им верьте, - посоветовал он.
– Сами же стравливают, а потом толкуют о врожденной агрессивности…

–  Вы имеете в виду бои?

–  Не только. Возьмите те же уличные драки. Вот, скажем, выгуливает меня секретарша, причем в первый раз…

–  Простите, не понял… чья секретарша?

–  Ну не моя же! Нашего директора, естественно… Идем с ней мимо фирмы «Редхаунд». Чужая территория, не мной помечена. Я обязан миновать ее с опущенной головой - иначе получится, что я на эту фирму претендую…

–  «Не желай дома ближнего твоего…» - тихонько вставил шар-пей.

–  Вот именно! Навстречу выводят тамошнего терьера - тоже на прогулку. И тут Ляля, представьте, берет меня с перепугу на короткий поводок, то есть вздергивает мне башку! А вскинутая голова - это вызов, это агрессия… И разнимать зря полезли! Собачья драка - почти ритуал. Даже пресловутая грызня зев в зев - не более чем запугивание. А вот стоит вмешаться в драку людям - тут же начинаются серьезные травмы…

–  Но вы потом объяснили девушке, что она была не права?

Мягкая улыбка тронула тяжелые губы Ратмира.

–  Да, - вымолвил он после едва уловимой паузы.
– Потом объяснил…

–  А если бы вас выгуливал хозяин?
– внезапно спросил толстячок.

–  Ну, хозяин - это совсем другое дело! Надо вскинуть голову - значит надо.

–  Вы так уверены в его добрых помыслах?

–  Вот поэтому-то вам и необходим практикум по психологии, - назидательно сказал Рагмир.
– Добро - это то, что угодно хозяину, зло - это то, что ему не угодно…

В шевелящихся кронах нечто пернатое издало поразительной красоты и силы трель, словно бы выстроив и тут же обрушив крохотный хрустальный дворец.

–  Стало быть, вы меня поймете, - пришамкивая от усталости, произнес толстячок.
– Я намерен донести до ваших собратьев одну-единственную и очень простую мысль: «Даже встав с четверенек, не забывайте о том, что у вас есть Хозяин…»

–  Хорошо формулируете, - заметил Ратмир.
– Местами не хуже Франциска Ассизского.

Собеседник молчал. Все-таки отбегать академический час на четырех да еще и без подготовки в таком возрасте трудновато. Забеспокоившись, Ратмир заглянул в утомленные желтоватые глаза доминиканца. Тот хотел улыбнуться в ответ, но складчатое личико лишь раздвинулось в страдальческой гримаске.

–  Знаете, кажется, я действительно переоценил свои силы… - виновато сказал шар-пей.
– Вы не проводите меня до гостиницы?

–  А где вы остановились?

–  Тут рядом… В «Рексе».

–  С удовольствием…

Гостиница «Рекс» (в просторечии «Будка») - шестиэтажная коробка горчичной масти с высоким остроконечным тимпаном и двумя чугунными догами на крыльце - располагалась на проспекте неподалеку от Госпитомника.

–  Но может быть, у вас свои планы?

–  Нет… - Ратмир взглянул на часы.
– До часа я совершенно свободен.