Чтение онлайн

Бурный короткий ливень оказал Ратмиру нечаянную услугу, разогнав по домам возжаждавших справедливости граждан, в том числе и крикливую обнаженку. Казалось бы, этим-то чего дождя бояться - тем более в такую теплынь! Татуировку с них, что ли, смоет? Всё, однако, объяснялось довольно просто: голосистые дорожили макияжем и прическами - можно сказать, единственным своим достоянием, если, конечно, не считать обуви, которая тоже имеет обыкновение намокать.

Добравшись без помех до причудливого строения из стекла и облицованного мраморной плиткой бетона, где на втором этаже располагался оргкомитет «Кинокефала», бронзовый призер с удовлетворением отметил, что вход свободен.

машинально напевал Ратмир, взбегая по мокрым ступеням, -

Похоже, песенка привязалась надолго.

На втором этаже он расписался в ведомости, принял коробочку с сияющим, как новенький самовар, жетончиком, пожал руку щенку, ведавшему выдачей регалий, и с чувством глубокого разочарования снова очутился на непросохшей мостовой. Достал медаль, с недоумением повертел, изучил реверс, аверс, гуртик. И это всё? Ради этого он ухлопал столько лет жизни?

Нет, конечно, провести вручение без помпы в неофициальной обстановке, как бы там ни ворчал Рогдай Сергеевич на устроителей конкурса, было мудрым решением. Не стоило раньше времени дразнить гусей. То бишь прямоходящих сусловчан. Вот завтра у Капитолия - другое дело!

И тем не менее…

Помнится, на днях кто-то из знакомых Ратмира горячо убеждал его в том, что результат - не главное в жизни Главное в жизни - процесс.

Ну, если так, то зарплату можно не получать.

Вскоре небо над городом прояснилось окончательно. Первыми просохли молодые кинофобы и тут же додумались пикетировать погребок Адмирала, не пропуская никого вовнутрь. Поначалу дело у них вроде бы ладилось: увидев перед входом толпу в черных маечках с недвусмысленными рисунками, завсегдатаи останавливались в растерянности. Однако, когда число желающих проникнуть в подвальчик достигло примерно десятка, заступившее им путь скопище почему-то притихло, призадумалось и стало на глазах редеть. Далее всё шло по нарастающей. С прибытием каждого нового пса от толпы отламывалось и уплывало человек пять, причем вид у них был самый озабоченный. Наконец все вспомнили о том, что дома не выключен утюг, и в считанные минуты расточились. Трех наименее расторопных разогнал в толчки отставной бульдог Азорыч. Последнего для устрашения сдал на руки легавым, давно уже с любопытством ожидавшим, чем кончится дело.

Господа кобели, обмениваясь впечатлениями и галантно уступая дорогу сучкам, спустились в подвальчик и, рассевшись за дубовыми столиками, провозгласили первый тост - разумеется!
– за «Собачью радость», второй - за омедаленных призеров «Кинокефала», третий - за грядущий прорыв в Капитолий.

Весело, празднично было сегодня в погребке.

–  Вах!
– восклицал разгоряченный вином Тимур.
– Почему грустный? Медаль получил, а всё грустный!

Ратмир со старушечьей улыбкой глядел в коньячную рюмку, где на вогнутом донышке смугло золотился обмываемый им жетон.

–  Знаешь… - со вздохом признался он.
– Всё-таки, наверное, не вышло из меня настоящего пса…

–  Конечно, не вышло!
– с жаром подхватил Тимур.
– Хвоста нет, шерсти нет… Какой ты пес?

–  То есть как какой?
– возмутился простодушный Боб, делая судорожную попытку извлечь из сумки газету.
– Да про него уже вон в «Парфорсе» пишут!

Общими усилиями поползновение пресекли.

–  Кто тогда пес?
– запальчиво спросил обезоруженный Боб.

–  Ставр.

Скотч-терьер и кавказец переглянулись, припоминая.

–  Ставр?..

–  Памятник ему в парке стоит, - подсказал Ратмир.

–  Э-э… - укоризненно протянул Тимур.
– Нашел кому завидовать! Вечно живой, да?

С загадочной улыбкой бронзовый призер молча разлил коньяк по рюмкам. В карих чуть выпуклых глазах мерцало знание, умножающее скорбь.

–  Ну а эта медаль?
– цинично вопросил он.
– Она мне что, жизни прибавит?

–  Пенсии она тебе прибавит! Ратмир осклабился по-бульдожьи.

–  Между прочим, я тебя за язык не тянул, - сварливо заметил он Тимуру.
– Сам о пенсии сказал. Финита! Отгавкался пес…

–  Гавкнулся ты, а не отгавкался!
– обиделся Боб.
– Да тебе твоя фирма за одну косвенную рекламу золотой ошейник отлить должна! Какую газету ни возьми - везде: Ратмир из «Киника», Ратмир из «Киника»… А вспомни, как ты Джерри потрепал - из-за госзаказа! Да если б не твоя медаль, кто б их завтра на встречу пригласил? Отгавкался он!..

–  Да я не о том…

–  А о чем?

–  О выборе. Сил-то все меньше. Сам чувствую. И хочешь не хочешь встает вопрос, на что этот остаток сил потратить. Либо спокойно выйти в тираж и доживать… -

Тяжелое рельефно вылепленное лицо виновника торжества смялось складками.
– Доживать!
– с отвращением повторил он.
– На редкость мерзкий глагол… Доживать, дожевывать…

–  Либо… - с любопытством глядя на медалиста, подбодрил Тамерлан.

–  Либо, не дожидаясь пенсии, поставить точку, - угрюмо завершил тот.
– Такую, чтоб запомнили… Ну а что я теряю?
– взорвался он.
– Несколько лет жизни? Да пошли они!
– Поиграл желваками - и выпил.

Боб смотрел на него с испугом. Тимур вздохнул, воз вел глаза к потолку.

–  Какой тамада пропадает!… - посетовал он, обращаясь к тесаным камням свода.

Ратмир остервенело закусывал.

Дружеское застолье набирало обороты. Особенно шумно было в центре зала, где чествовали золотого и серебряного медалистов. Сейчас там под взрывы хохота кто-то озвучивал якобы восточный тост:

–  Раньше, во времена произвола, женщина была за-кобелена! Теперь ее раскобелили! Раньше она была ни-кому-не-кобельна…

–  Погоди!
– потребовал Ратмир, закусив.
– Давай разберемся. У натуралов специализаций было до чертовой матери: ищейки, овчарки, сторожевые… У нас специализация одна: шоу. Все, что мы делаем, мы делаем ради зрителей. А иначе получается искусство для искусства. Так?

–  Ну, допустим…

–  Поэтому соглашайся со мной, не соглашайся, - упрямо гнул он свое, - но истинный актер умирает на сцене. Писатель - за письменным столом. А настоящий пес должен умереть в ошейнике. И даже не умереть…

–  Издохнуть?

–  Погибнуть!

–  Героически, да?..

Ответа не последовало - и на какое-то время все трое увязли в сложном молчании. Тамерлан озадаченно оглаживал кончиками пальцев неглубокую вертикальную бороздку, делящую пополам его широкий выпуклый лоб.

–  Брат в гости приезжал… - казалось бы, ни с того ни с сего сообщил он наконец.

–  Это который по телевизору выступал?

–  Другой. Из-за границы. У них там псами не служат - в армии служат… Про лейтенанта рассказывал, сапера. Забитый лейтенант, запуганный: капитан ругает, майор ругает, все ругают. Зато мины - да?
– один обезвреживал. Всем страшно, ему - нет. Едет на разминирование - радуется: начальства не будет, ругать некому…

–  К чему это ты?

Тамерлан ухмыльнулся, повел косматой бровью: