Чтение онлайн

Нудипедалка примерилась и кинула розу на постамент. Бросок вышел неудачный: ударившись о бронзовую лапу, цветок откатился к самой кромке каменного куба и упал в фонтан. Женщина нахмурилась, стала коленом на парапет и, невольно предъявив для обозрения татуировку на левой ягодице, принялась высматривать розу в бурлящей воде. Выловив, отряхнула и кинула снова. Теперь цветок лег как надо, положив ушастую белую мордашку на край цоколя.

Внезапно, почувствовав копчиком чей-то взгляд, нудипедалка обернулась и очутилась лицом к лицу с модно одетой девушкой, почти подростком, чьи черты показались ей смутно знакомыми: широкие скулы, карие глаза, упрямо сведенные темные брови.

–  Откуда это у вас?
– отрывисто спросила неизвестная.

И бросившая розу почему-то сразу поняла, что речь идет не о сумочке и не о браслете на щиколотке.

–  Нет!
– с вызовом ответила она.
– Я знаю, о чем вы подумали, но это не подделка…

Девушка смутилась:

–  Простите… Я не хотела вас обидеть… Теперь уже неловко стало обнаженной.

–  Н-ну… если вам это интересно… - пробормотала она.

–  Да, конечно! Нудипедалка помедлила, решаясь.

–  Честно сказать, нечаянно как-то всё получилось, - с недоумением призналась она вдруг.
– Тусовались мы с девками в парке. Смотрю: он… И сама не знаю, что на меня накатило! Я ведь даже не его фанатка была. Догнала, сунула маркер, попросила автограф. Он спрашивает: на чем? Я, недолго думая, и подставила… На третий день смыть хотела, а тут сообщение: трагически погиб, пытаясь обезвредить международного террориста. И так это меня ушибло… Короче, пошла в салон, сделала по автографу наколку. Чтобы уж навсегда… Девки со мной два месяца потом не разговаривали.

–  Почему?

–  Молодые были, глупые. Считали, что одни только старухи татуируются… А вы случайно не журналистка?

–  Нет, - тихо сказала девушка.
– Я его дочь .. Секунды три, не меньше, нудипедалка непонимающе смотрела на юную незнакомку. Вокруг перекликалась, перетявкивалась звонкими детскими голосами Центральная набережная. Чиркали ролики. Гоняли в основном на четырех коньках. Кататься в вертикальном положении по нынешним временам, страшась насмешек, мало кто отваживался.

–  Ну вы, дочери лейтенанта Шмидта!
– негромко и лениво произнес рядом мужской голос.
– Двадцать секунд - и чтобы я здесь вас больше не видел…

Шокированные собеседницы обернулись. Неизвестно откуда взявшийся легавый, со скукой на них глядя, поигрывал резиновой палкой.

–  Вам что, сержант, служить надоело?
– обретя наконец дар речи, поинтересовалась одетая.

–  Документы!
– обиделся тот.

С надменным лицом девушка достала из сумки паспорт, раскрыв который, легавый крякнул и побагровел.

–  Виноват!
– истово молвил он, поспешно возвращая взятое.
– Ошибочка вышла, Лада Ратмировна! Вы уж это… не обижайтесь… Сами понимаете, аферисток сейчас - как собак нерезаных. Вчера на этом самом месте трех дочерей задержали… И ладно бы еще своих шелушили, моськи позорные, а то ведь иностранцев!..

Козырнул - и сгинул. Нудипедалка смотрела теперь на девушку с любопытством.

–  Так вы в самом деле дочь?

–  А вы тоже сомневались?

–  Честно говоря, да… Кстати, меня зовут Ия.
– Она бросила быстрый взгляд на изваяние.
– Вы, наверное, очень его любили…

–  Его нельзя было не любить, - с грустной улыбкой сказала девушка.
– За два дня до… до этого… он выступал у нас в классе. Рассказывал о своей работе, о «Кинокефале», о том, что подвиг для собаки - обычное дело… Вы бы видели, как его слушали!
– Внезапно черты Лады выразили неудовольствие. Надо полагать, углядела среди гуляющей публики кого-то знакомого.
– Ну вот!
– с досадой бросила она.
– Только этой дефектной и не хватало… Давайте-ка отойдем.

Они отступили к скамейкам, откуда время от времени сыпался дробный стук игральных костей. Вскоре перед фонтаном остановился пожилой, обрюзгший и, кажется, не очень трезвый мужчина с поджарой особой женского пола на поводке.

–  А? Какова?
– ядовито осведомилась Лада.
– Смотрите, смотрите… Как раз петлей повернулась! Ничего себе постав конечностей? Скакательные суставы наружу, плюсны внутрь…

–  Кто она?
– спросила Ия.

На широкоскулом юном лице Лады оттиснулась гадливость.

–  Была секретаршей в «Кинике». Теперь вот на четвереньки стала, дура старая! И, главное, врет повсюду, будто папа ее втихаря натаскивал. Уж не знаю, что у них там было… Ой, какой кошмар! Спина-то, спина!.. Поленом бы разок огреть…

–  А кто хозяин?

–  Рогдай Сергеевич. Директор… Хотя вообще-то сейчас там Гарик заправляет, а Рогдай - так, для виду… Жалко старичка. Совсем спивается…

–  Она что, в «Кинике» служит?
– ужаснулась Ия.

–  Да куда там, в «Кинике»! Я же говорю: на дому у Рогдая Сергеевича… Кто бы ее в фирму принял - с таким дефектом!

–  А вы, Лада, я так думаю, в Госпитомнике учитесь? Девушка погрустнела.

–  Нет, - сказала она.
– В педагогический поступаю. Он почему-то не хотел, чтобы я шла по его стопам… Буду детишек натаскивать…

Тем временем парочка перед фонтаном повернулась и двинулась прочь. Стало особенно заметно, что постав задних конечностей у бывшей секретарши и впрямь оставляет желать лучшего.

–  Вах!
– послышалось вдруг.
– Кого я вижу! Лада?..

Хрипловатый гортанный голос принадлежал кудлатому игроку в нарды, тому самому, что вместе с тщедушным бровастым приятелем прошел недавно мимо обнаженной красавицы, не удостоив ее вниманием, будто и не кавказец.

При виде оккупировавших скамейку отставников Лада завизжала и запрыгала по-ребячьи. Спохватившись, обернулась.

–  Это друзья отца, - виновато объяснила она.
– Всего вам доброго, Ия…

Они попрощались - и девушка устремилась к скамейке. Пошли лобызания, возгласы:

–  Совсем взрослая!… А как там мама? Держится?..

Постояв немного, нудипедалка вернулась к памятнику. Еще раз всмотрелась в отрешенно-пристальное бронзовое лицо. Как странно! Она знала его живым.

Со звуком, с каким обычно собака грызет мосол, проклацали копыта прогулочной лошадки. Спугнув расположившуюся на асфальте стайку голубей, к фонтану подлетела на четырех роликовых коньках рыжая девчушка. В последний момент вскинулась в вертикальное положение, затем присела на мраморный приступочек и, с помощью зубов расшнуровав верхнюю пару каталок, принялась за нижнюю.

–  Договорились, короче!
– крикнула она кому-то.
– В два часа здесь, у Ратмира!

В яркой весенней листве бесчинствовали скворцы.

2002-2003

Для всех истинных любителей отечественной иронической фантастики Евгений Лукин - примерно то же, что Марк Твен или Михаил Зощенко - для любителей иронической прозы вообще. Потому что это - имя автора, таланту которого, безупречно яркому и оригинальному, подвластны практически ЛЮБЫЕ повороты (и навороты) в непростом сочетании фантастики и юмора - от искрометных притч до едких, почти циничных рассказов, от великолепной сказовой прозы, обыгрывающей издавна любимый российским народом канон «кухонной байки», - до безжалостного социального сарказма. Перед вами - новый сборник Евгения Лукина. Сборник произведений равно блестящих и очень по-разному СМЕШНЫХ!

–  Вот такая ты падла… - ворчливо упрекнул заказчика старый колдун Ефрем Нехорошев, выслушав до конца его горестную историю.
– Не любишь, значит, когда народ душой отдыхает?