Чтение онлайн

Ефрем нахмурился.

–  Да погоди ты… торопыга!
– прервал он воспитанника.
– Сначала причину выясни, а там уж советуй… - Снова повернулся к гостю.
– Как величать-то прикажешь?

–  Власий… - торопливо представился тот. Поколебался и добавил опасливо: - Леонардович…

–  Ну, давай рассказывай, Леонардыч, что у тебя с начальником вышло… Не зря ж он с того света достаёт!

Леонардыч съёжился, закусил губу, но податься было некуда.

–  Вызвал, накричал… - надтреснутым покаянным голосом начал он.

–  Это когда ещё живой был?

–  Ну да… Где, говорит, отчёт о командировке? Дома, говорю, оставил… Марш, говорит, домой!.. Я - домой… Составил кое-как, прибегаю обратно, а его уж инфаркт хватил… - Тут у Леонардыча перемкнуло связки, и пришлось промочить горло подостывшим отваром нечай-травы.
– А позавчера… хороним… Лежит в гробу, а лицо у самого строгое-строгое… Как тогда в кабинете… И сам не знаю, что на меня такое нашло… Подошёл прощаться - и отчёт ему свой… под покрывальце… Так с отчётом и зарыли…

–  О-ё… - только и смог вымолвить старый колдун. Встал. Вопросительно оглядел собственное жилище и вновь вперил жуткий взор в умолкнувшего клиента.
– Да ты хоть сам понимаешь, что натворил?
– В голосе Ефрема звучал испуг.
– Тут жена в гроб мужу фотографию свою положит - в тот же год за ним уйдёт… А это ж тебе не фотка любительская! Официальный документ!

Глеб сидел, боясь поднять глаза на замершего (если не умершего) Леонардыча, и бессмысленно перечитывал строки расстеленной на столе газеты: «В ходе вчерашней антитеррористической операции у населения было изъято около ста тысяч денежных средств в долларовом эквиваленте, отложенных на покупку оружия и взрывчатых веществ…»

–  На каком он кладбище?
– сурово спросил колдун.

Клиент молчал. Немота припала.

–  На первом городском, - ответил за него Портнягин, по-прежнему не поднимая головы.

Ворота кладбища, разумеется, оказались закрытыми, поэтому пришлось воспользоваться проломом. На внутренней стороне стены в лунном свете угадывалась кривая надпись: «Все бабы - стервы!»

–  Ишь, не лежится им!
– проворчал Ефрем, косясь на корявые буквы.
– Ну, веди, Леонардыч, показывай…

И они двинулись по направлению к центральной аллее: впереди вздрагивающий и озирающийся Власий, за ним колдун с бутылкой позитивно заряженной воды. Цепочку замыкал Глеб. Он нёс бутерброд с говядиной - в жертву кладбищенским лярвам.

Неспокойно было нынче на погосте. Портнягин почувствовал это ещё у стены, как только они пересекли канаву, отделяющую мир живых от мира мёртвых. То и дело слышались какие-то астральные шорохи, на запах жертвенной говядины слетались отовсюду, окружая путников, бледные огоньки. К счастью, тучи над Баклужино пару дней назад были по просьбе администрации разогнаны совместными усилиями местных кудесников, и почва успела подсохнуть.

–  Вот он, - глухо произнёс Ефрем, останавливая и придерживая за плечо Власия.
– Глеб! Кинь ему бутерброд… Хрен с ними, с лярвами…

Портнягин повиновался. Колдун напряжённо всматривался во что-то видимое ему одному. Схваченное лунным светом старческое лицо осунулось, заострилось. Впереди между оградок и надгробий подобно плотному столбу мошкары вились зеленоватые искорки.

–  О-ё… - тихонько простонал Ефрем.
– Зол, ох зол… Уходим! Не оборачиваясь…

Трое поспешили к пролому. О том, чтобы приблизиться к свежей могиле, уже и речи не шло - дай Бог ноги унести.

–  Слопал, - сдавленно известил Глеб.
– За нами идёт…

–  Слышу… - раздражённо отозвался колдун.

Выбравшись наружу, он велел каждому очертить правой ногой полукруг, отсекая преследователя, после чего окропил края пролома заряженной водой из бутылки. Оторвались.

–  Значит, так, Власий, - обессиленно молвил Ефрем.
– Денег я с тебя, конечно, не возьму… но и помочь не смогу ничем…

Несчастный Власий уронил голову на грудь.

–  Пока документ в гробу, отколдовывать бесполезно, - сказал Ефрем как печать приложил.
– Да и опасно - не дай Бог нацепляешь себе всякого…

–  А достать?
– спросил Глеб.

–  Как достать? Могилу разрыть? Это ж надо врачей уломать, родственников, администрацию кладбища… Денег не хватит!

–  Бомжей нанять… дешевле будет… - встрепенувшись, робко предположил Власий.
– И зарыть быстренько…

–  Да?
– повернулся к нему кудесник.
– А сидеть тебе потом за это сколько?.. Глеб, сколько ему за это сидеть?

–  От трёх до пяти, - мрачно проинформировал Глеб и с сомнением оглядел стареющего ангелочка.
– Нет. Столько ты не высидишь…

Власий всхлипнул. За кладбищенской стеной что-то громко ухнуло, а тьма в проломе как будто колыхнулась слегка.

–  Что тут тебе посоветовать?..
– молвил, покряхтев, Ефрем.
– Ну, к святым местам сходить… на Афон… Бог милостив, может, и отмолишь… А к колдунам - бесполезно. За такой случай, знаешь, ни один колдун не возьмётся. Разве что жулик какой…

–  Я возьмусь, - неожиданно сказал Глеб.
– Слышь, Власий! А у тебя враги на работе есть?

Люди ходят в тонкие миры, сами подчас о том не подозревая. Самопроизвольное разделение человеческих начал проще всего наблюдать в учреждениях, когда физическое тело вашего сослуживца сидит за рабочим столом, а, скажем, ментальное витает Бог знает где.

Именно в таком расщеплённом состоянии Глеб Портнягин застал искомого сотрудника: с виду занимался человек делом, строчил докладную на Власия Леонардовича - просто призадумался на минутку. И минутка эта, судя по всему, длилась уже по меньшей мере четверть часа.

«Довожу до вашего сведения, - прочёл Глеб, заглянув в лежащую перед сотрудником бумагу, - о невозможной обстановке в коллективе, сложившейся благодаря…»

Портнягин (в учреждение он, естественно, проник в астральном виде) малость поколебался, паря за правым плечом оцепеневшего поборника справедливости. Можно было, конечно, воспользоваться отсутствием хозяина и, быстренько влезши в его физическую оболочку, добавить в докладную пару фраз, которые бы направили негодующую мысль сотрудника в нужном Глебу направлении. Однако в этом случае присутствовала опасность что, придя в себя, пишущий вздрогнет и, скомкав листок, начнёт докладную заново.

Да и сама докладная… Кому она адресована? Заместителю директора? Нет, не пойдёт. Мелковато…

Стало быть, хочешь не хочешь, а работать придётся в ментальном слое.

Почему-то считается, будто наши мечты связаны в основном с будущим и настоящим. Ничего подобного! Прошлое - вот где подлинный разгул грёз! Чем иначе объяснишь то удивительное обстоятельство, что, воскрешая в памяти любой случай из собственной жизни, каждый заново ощущает свою тогдашнюю правоту и возмутительную неправоту окружающих?