Чтение онлайн

–  Ну? Как?

–  А то не видно?
– злобно процедил юноша.

Старый колдун озадаченно почмокал губами.

–  Крепко досталось?

Ответа не последовало.

–  Но хоть помогло чуток?
– с надеждой спросил Ефрем.

–  Какое там «помогло»!
– взорвался Глеб.
– Вообще не сработало…

Чародей опечалился, покивал.

–  Вот и у меня тоже… - сокрушённо признался он.
– Ох, помню, и вломили мне тогда! Еле ноги унёс…

И тихая ностальгическая улыбка вновь тронула сухие сморщенные губы старого колдуна.

Осенний всплеск активности в тонких мирах, как всегда, прибавил работы баклужинским колдунам и знахарям. Клиент шёл густо и самый неожиданный. Такие подчас попадались экземпляры - любо-дорого взглянуть! Некий чудило приплёлся с жалобой на фантомные головные боли и очень обиделся на Глеба Портнягина, когда тот попытался растолковать, что это всего-навсего мигрень - следствие полученного в астрале подзатыльника. Другой требовал вызвать с того света дух какого-нибудь настоящего участника Сталинградской битвы с тем, чтобы проверить утверждение академика Фоменко, будто сержант Павлов и фельдмаршал Паулюс - одно и то же лицо.

Обращались за помощью и жертвы чёрной магии. Так, видный чиновник, фамилия которого до сих пор на слуху, имел неосторожность принять взятку без молитвы, сочтя приношение мелким и не стоящим внимания, после чего ночами его повадились мучить бесы искусно подделываясь под совесть. Такого клиента старый колдун Ефрем Нехорошев, понятно, воспитаннику не доверил, однако на результат это повлияло - спустя два дня чиновник отправился пикник в осиновую рощу и там удавился. Позже выяснилось, что взятая им купюра была когда-то часть, суммы, выплаченной Баклужинскому краеведческое музею неизвестным нумизматом за серебряную тетрадрахму времён императора Тиберия. Возможно, одну из тех тридцати.

К счастью, о предсмертном визите покойного к Ефрему журналисты не пронюхали - и скандал обошёл старого кудесника стороной.

Но сильнее всех, конечно, донимали так называемые «самострельщики» - лица, пытающиеся овладеть волшебством по книжкам и без должной подготовки. Запомнился браконьер, решивший шутки ради выяснить, чем жена занималась в его отсутствие: завернул, недоумок, совиное сердце в суконный платок, приложил к левому боку спящей супруги - и услышал такое, что опрометью кинулся к колдунам, умоляя отшибить ему память, а иначе он за себя не ручается. Глеб опрометчиво исполнил просьбу вольного стрелка, после чего тот, естественно, отказался платить. И в самом деле - за что?

–  Ну… не смертельно… - утешил Ефрем питомца.
– Ежели всё забыл - значит снова попробует…

Так оно и вышло. На сей раз Портнягин, наученный опытом, совершенно справедливо заломил двойную цену, потребовал деньги вперёд и вместе с памятью напрочь отшиб клиенту охоту к подобным экспериментам. Словом, в конечном итоге оплошность юного чародея особых последствий не имела, хотя и стоила жизни ещё одной сове - птице, занесённой, между прочим, в национальную Красную книгу.

Внезапно среди глухой осенней ночи что-то разбудило Глеба. Юноша вскочил с узкого своего топчанчика и даже не понял сразу, в каком он сейчас теле: физическом или астральном. Спросонья такое случается довольно часто. Топчанчик был пуст, но это ещё ни о чём не говорило - физическое тело могло выйти на автопилоте в туалет. Линолеум весьма натурально холодил босые подошвы. Дверной косяк на ощупь тоже представился Портнягину вполне вещественным, что опять-таки ничего не доказывало, поскольку энергетические оболочки эфирного слоя очень точно копируют форму реальных предметов и внешне мало чем от них отличаются.

Так и не определившись, озадаченный Глеб выбрался из чуланчика. Ефрем спал. Форточка была открыта. Бело-серого пригорка на мониторе не наблюдалось - видимо, Калиостро отбыл на крышу, где по настроению мог обитать неделями, питаясь святым духом, - проще сказать, ловил голубей.

Затем внутреннего слуха коснулось еле уловимое одобрительное похрюкивание. Приблизившись на цыпочках к койке учителя, Портнягин присел и осторожно заглянул в бездонные подкроватные глубины. Так и есть! Учёная хыка с довольным урчанием уминала солидный клок чьей-то положительной энергии.

Глеб устремился в коридор и, окончательно уверив себя, что находится в астрале, попытался пройти сквозь прикрытую входную дверь, в результате чего звучно с ней соприкоснулся. Чертыхаясь и потирая ушибленный лоб, выглянул на площадку. Ночной гость сидел на верхней ступеньке и тихонько плакал. Ничего удивительного: удачная атака хыки неминуемо повергает жертву в депрессию.

–  А постучать ты, конечно, не мог!
– упрекнул Глеб.

Плачущий поднял лицо, вытер слёзы и, пошатнувшись, встал. Этакий стареющий ангелочек с прозрачным дымком редеющих волос над выпуклым жалко наморщенным лбом.

–  Ну?
– выжидающе сказал Глеб.

–  Опять приходил… - перекривившись от ужаса сипло сообщил незнакомец.

–  Кто?

–  Начальник…

–  Куда?

–  Ко мне… домой…

–  А! Во сне, что ли?

На потасканном ангельском личике проступило смятение.

–  Да… Нет… Не знаю… Может, и во сне…

–  А сам где живёт?

Выцветшие голубенькие глаза закатились припадочно, но уже в следующий миг незнакомец совладал с собой.

–  Нигде… Похоронили его… позавчера…

–  На каком кладбище?
– подавив зевок, осведомился Портнягин.

Гость вскинул голову, уставился, не смея надеяться.

–  Первое городское… У центральной аллеи…

–  И чего хочет?

Ответить незнакомец не успел. Тихонько завыв, как далёкая сирена, медленно отворилась входная дверь, и на пороге обозначился старый колдун Ефрем Нехорошев. В халате и шлёпанцах.

–  Чего ж ты клиента на лестнице держишь?
– буркнул он.
– Зови в дом, коли выспрашивать начал…

Бедолагу напоили обжигающим отваром нечай-травы и, погрузив на пяток минут в гипнотический сон, наскоро подлатали ему повреждённую хыкой энергетику. Между делом Глеб передал суть их краткой беседы на лестничной площадке.

–  Вампир скорее всего, - небрежно заключил он.
– А может, просто к перемене погоды…

–  Ну, в какой-то степени все начальники упыри, - заметил старый колдун.
– Хотя тут ошибиться - раз плюнуть! Был случай: праведника с упырём перепутали… Праведники - они ж тоже не разлагаются. Разрыли могилу, а он там лежит нетленный. Подумали, что упырь, решили ему осиновый кол забить…

–  Забили?
– с интересом уточнил Глеб.

–  Ага! Забили!
– жёлчно откликнулся Ефрем.
– Только было примерились - молния с ясного неба! Осину - в уголь, людишек - наповал… Ну, давай будить, что ли?

Глеб легонько тряхнул усыплённого за плечо. Тот всхлипнул, открыл глаза, горестно замигал.

–  Слышь, - дружески сказал ему Глеб.
– А ты такой способ не пробовал? Встаёшь спиной к кладбищу, бросаешь через себя копейку…

–  Пробовал… - безнадёжно прошевелил губами тот.

–  А слова при этом какие говорил?

Клиент вздохнул, припоминая, потом произнёс с запинкой:

–  Вот тебе медный грош… меня не трожь…

Портнягин снисходительно усмехнулся.

–  Эх, лапоть… Это ж от простых покойников заговор! А тебе от начальства надо… Запоминай: «Не то он зав, не то он зам, не то он печки-лавочки, а что мне зам, я сам с усам, и мне чины до лампочки…» Ну и понятно, в конце: «Слово моё крепко…» Напрочь отшибает!