Чтение онлайн

Отбегает Пиньков подальше и командует:

–  Отделение - ко мне! В две шеренги - становись! Нале-во! Строевым… шагом… марш!

И ведет гномиков прямо в проход между скалами.

–  Резче шаг! Не чую запаха паленой резины! Ы-раз! Ы-раз! Ы-раз! Д(ы)ва! Т(ы)ри! "Не плачь девчонку" - запе…вай!

И грянули гномики "Не плачь девчонку".

…И вы не поверите, товарищ старший лейтенант, пока проходили - скалы стояли как вкопанные! Но, правда, и шли тогда гномики! Ах как шли!.. Чувствовали, видать: чуть с ноги собьешься - расплющит за милую душу!..

Да в общем-то все естественно, товарищ старший лейтенант. Самые замедленные процессы - какие? Геологические. Всякие там изменения в земной коре, скажем… Ну вот! В овраге давно бардак, а скалы все еще живут по Уставу.

В общем, прошли.

–  Бегом… марш!

Побежали. А сзади уже - рев, давка. Явно настигают пупырчатые. И вдруг - грохот! Скалы сдвинулись! Визг - до небес! Мимо пупырчатый, вереща, как ошпаренный пролетел. Вместо хвоста - веревочка, как у крысы, в скалах защемило, стало быть…

Вот и я говорю, товарищ старший лейтенант: забвение Устава до добра не доводит…

А наши - бегут. Пещера вдали маячит. Весь вопрос: кто первый успеет. Пупырчатые-то в обход рванули, вокруг скал. Вот уже выворачивают из-за бурелома: глаза - угольками, пасти - как у экскаваторов… Так бы и полоснул по ним длинной очередью - было б только из чего полоснуть!.. Почему отставить? Лучше короткими?.. Да хоть бы и короткими, товарищ старший лейтенант, - все равно ведь не из чего!..

Все же опередили их наши. Пропустил Пиньков всех гномиков в пещеру, хотел было сам за ними нырнуть, а тут первый пупырчатый подлетает. А Пиньков его саперной лопаткой по морде - хрясь!.. Где взял? А в этой… в норе, когда автомат искали! Там, товарищ старший лейтенант, если пошарить, еще и не такое найдется…

И потом - разве пупырчатого саперной лопаткой уделаешь? Лезвие только покорежил - пропеллером пошло…

Залетает, короче, смотрит: длинная такая извилистая пещера. На стенах - надписи политического характера. Ну там типа: "Колдуну все до фени" или "Проверяющий вернется…"

А у входа пупырчатые беснуются. Пролезть не могут - узко, а раскопать тоже не получается - камень.

–  Другого выхода нет?
– спрашивает Пиньков гномиков.

–  Нет, - говорят.

"Так, - думает Пиньков, - тогда вся надежда на автомат…"

–  Ну и где она тут, эта ваша реликвия?

Разбежались гномики по пещере - ищут.

–  Здесь!
– радостно кричит Голька.
– Здесь!

Пиньков - туда. Поворачивает за угол, а там - тупичок. Свечи теплятся… Кто зажег? Да Голька, наверное, и зажег - кому ж еще, товарищ старший лейтенант! Шустрый…

А в самом тупичке, в нише, стоит деревянное изображение гномика в натуральную величину. Вот тебе и вся реликвия…

У Пинькова аж руки опустились.

"Эх…" - думает.

Мысль, конечно, неуставная, но и ситуация, согласитесь, безвыходная. Смотрит Пиньков на статую и понимает, что изображает она не совсем гномика. Сапоги, френч, пилотка, ремень с бляхой… Так точно, товарищ старший лейтенант, это они рядового Пинькова из дерева выточили.

Ну уж этого он никак не мог перенести - взорвался.

–  Раздолбаи!
– кричит.
– Только и можете что хреновины всякие вырезать! Проку от вас…

Хватает он статую и со всего маху - об пол! Гномики ахнули, в стенки вжались от ужаса… Реликвия - в щепки! И вдруг что-то металлическое о камень - бряк!

Ну, тишина, конечно, полнейшая. Слышно только, как пупырчатые у входа воют и землю скребут.

Нагнулся Пиньков, поднял то, что из статуи выпало, и говорит:

–  Эх вы, шнурки!.. Ни черта-то вы, шнурки, не знаете, как положено с реликвиями обращаться…

И, звучно передернув затвор, рядовой Пиньков твердым шагом направился к выходу из пещеры.

Вот и вся история, товарищ старший лейтенант… Разрешите доложить, в овраге теперь - полный порядок. Пупырчатые - и те строем ходят, а уж про гномиков и говорить не приходится. Такая пошла в овраге замечательная жизнь, товарищ старший лейтенант, что никто без приказа и дыхнуть не смеет… Кто командует? Да колдун же и командует - кому ж еще? Не глупенький ведь - в шесть секунд все понял: нет Бога, кроме Бога, а рядовой Пиньков - Проверяющий его… Так что докладывать командиру части об этих ста двадцати автоматных патронах, по-моему, не стоит… Так я ж к тому и веду, товарищ старший лейтенант: списать их - и все дела! Тем более, что потрачены они на восстановление социальной справедливости…

Во втором круге было ветрено. Как всегда. Насыщенный угольной пылью ревущий воздух норовил повалить тяжелую тачку и, врываясь в многочисленные прорехи ватника, леденил душу.

Душа, она ведь тоже, как и тело, способна испытывать и боль, и холод. Разница лишь в одном: душа бессмертна.

Обглоданная ветром скала заслонила низкую сложенную из камня вышку, и дон Жуан остановился. Навстречу ему порожняком - в тряпье, в бушлатах - брела вереница погибших душ. Подперев свою тачку булыжником, дон Жуан отпустил рукоятки и, надвинув поплотнее рваный треух, стал поджидать Фрола.

Фрол Скобеев был, как всегда, не в духе.

–  В горние выси мать!
– злобно сказал он, тоже останавливаясь.
– Сколько было баб у Владимира Святого? А? Семьсот! И все-таки он - Святой, а я - здесь! Эх, начальнички…

За четыреста лет дружбы с Фролом дон Жуан изучил русский язык в совершенстве. Но в этот раз Скобеев загнул нечто настолько сложное, что дон Жуан его просто не понял. Что-то связанное с Великим Постом и посохом патриарха Гермогена.

–  За что страдаем, Ваня?
– надрывно продолжал Фрол.
– Ну сам скажи: много сюда нашего брата пригнали в последнее время? Да вообще никого! Плюют теперь на это дело, Ваня! За грех не считают! Так за что же я почти пятерик отмотал?!

Над обглоданной ветром скалой появилось ехидное шерстистое рыло охранника. Правое ухо - надорвано, рог - отшиблен.

–  Эй! Развратнички!
– позвал он.
– Притомились, тудыть вашу? Перекур устроили?

–  Обижаешь, начальник, - хрипло отозвался дон Жуан.
– Портянку перемотать остановился…

Свою легендарную гордость он утратил четыреста лет назад.

–  Сбегу я, Ваня, - сказал сквозь зубы Фрол, снова берясь за рукоятки своей тачки.
– Ей-черт, сбегу!

Размышляя над этими несуразными словами, дон Жуан довез тачку до третьего круга. Холодный, рвущий душу ветер остался позади. Его сменил тяжелый дождь с градом. Крупная ледяная дробь разлеталась под ногами. Тачку занесло. Грешники третьего круга перегрузили уголь на салазки и покатили под уклон - в глубь жерла. Там, в четвертом круге, грузный мокрый уголь свалят на корявые плоты - и вплавь по мутному и тепловатому уже мелководью Стикса, - на тот берег, туда, где над чугунными мечетями города Дит встает мартеновское зарево нижнего Ада.